Самец причесанный

 – Амага! Ее убивают!

– Где? – воскликнул я.

– За стенами! Пришли местные воины…

Лола скользнула на брусчатку.

– Найди Валерию и сообщи! – прокричал я и ударил в бока лошади сапогами.

Амагу и ее сарм я нашел за воротами, к счастью, пока живыми. Однако убивать их собирались. Девочки, сгрудившись вокруг «звездочки», держали оружие наготове. Напротив, закрывшись щитами и ощетинившись пилумами, застыл строй местных воинов. Прозвучит команда, и пилумы полетят в моих сарм…

– Прекратить! – заорал я, направляя коня в просвет между противниками. – Что тут, на хрен, происходит?

– Ты кто такой? – выкрикнули из-за щитов.

– Игорь Овсянников, сенатор Ромы! – рявкнул я. – Не видишь? – Я ткнул пальцем в багряную полосу на своей тунике.

Еще на пути к Малакке Валерия озаботилась моим внешним видом. Девчонки нашили на обычную тунику полосу ткани, выкроенную из плаща претория. Валерия обещала раздобыть в Малакке красные сапоги и тогу и тем самым завершить облачение. Ходить, завернутым в одеяло, мне не улыбалось, только куда деваться? В Роме, как и у нас, встречают по одежке. Вот и сейчас правило сработало. Щиты раздвинулись, и ко мне вышла женщина с лисьим лицом.

– Я Цецилия, квестор Малакки, – представилась, поклонившись. – Нашим воинам нечего есть. А эта наглая сарма, – она ткнула в Амагу, – не дает нам овец! Более того, угрожает оружием! Да кто она такая?!

– Она, – сказал я, сдерживая гнев, – ауксилий претория, как и ее воины. Сегодня мы сняли осаду с Малакки. Если б не Амага, вы бы тут сдохли. В награду ей пообещали стада. Это ее добыча! Почему она должна ее отдавать? Если твои воины хотят есть, купи им мяса.

– Казна города пуста! – возразила Цецилия.

Я присмотрелся. Бедной городской квестор не выглядела. Туника из тонкого сукна, новенькие сапоги. Да и рожа сытая.

– А это что? – я ткнул пальцем в кошель на ее поясе.

– Это… – квестор смутилась, и я понял, что попал в точку. – Мои личные деньги.

– Так купи на них! После возместишь из казны. Или в Малакке так не принято?

Цецилия оглянулась на своих воинов. На их лицах читалось: с сенатором они согласны. Я присмотрелся к городскому войску. В отличие от квестора, оно выглядело жалко. Поношенные, неоднократно заштопанные туники, разбитые сандалии, из дыр в которых торчали грязные пальцы. Похоже, что раздербанивание казны в Малакке вошло в зенит. Не удивлюсь, если, получив бесплатных овец, Цецилия проведет их по отчетам как купленных за золото, поскольку война, как известно, кому-то мать родна.

– Как скажешь, сенатор! – вздохнула квестор и обратилась к Амаге: – Сколько хочешь за овец?

– По серебряной монете за каждую, – приосанилась «звездочка».

– Покажи! – сказала Амага, подъехав.

Квестор вытащила из кошелька и протянула на ладони монету.