Самец причесанный

Пришлось пробиваться с боем. Это удалось, но из сотни уцелело шестнадцать воинов. Все, кого ты видел!

Дандаки прямо рычала.

– Теперь они пришли за тобой?

Я удивилась спокойному тону Игрра.

– Да! – рыкнула сотница. – Саруки не прощает обид. К тому же, пока мы живы, Степь не признает эту сучку. Я сделаю все, чтобы этому помешать, и она это знает. Кочевья восстанут, когда узнают про Маду. Пусть Саруки нападает! В доме крепкие стены и окованные железом ворота. У нас много оружия. Они дорого заплатят за нашу смерть! Но прежде чем умереть, я убью тебя! – она ткнула пальцем в Игрра. – Саруки не получит муша!

– Только попробуй! – прошипела я и выхватила кинжал Игрра.

Дандаки схватилась за меч, и в этот миг муж грохнул кулаком по столу.

– Сидеть! Размахались железками, отчаянные мои!

От неожиданности мы с сотницей опустили оружие.

– Мне нужно глянуть на улицу!

– Есть подходящее место! – вскочила я.

Удивленная Дандаки промедлила, чем я и воспользовалась. Схватив мужа за руку, повела в угол к лестнице. Окна дома смотрят во двор, с улицы – глухая стена. Так строят, чтобы защититься от врага и вора. Забор и ворота высокие – не заглянешь. Зато в доме имелся чердак, сделанный для тепла. Потолок не дает улетучиться горячему воздуху. Из-за него в доме не было очага, пищу варили в пристройке. Я это заметила, и Сани рассказала о чердаке. Мы не поленились слазить. Чердак высокий: можно ходить не сгибаясь. Мастера, возводившие дом, оставили щель между крышей и стенами – чтобы чердак проветривался и балки не гнили. Щели не было лишь под фронтонами. Но и сквозь те, что имелись, хорошо просматривались тупик и двор. Отличное место для скрытого наблюдения – снизу не разглядишь. Если и догадаешься, то стрелять бесполезно – попадешь в стену или крышу.

Мы с Игрром одновременно приникли к щели. Тупик перед домом заполняли люди и кони. Темная масса копошилась и издавала звуки. Слышалась речь и ржание коней. Почти одновременно в разных концах тупика вспыхнули факелы. Их свет заиграл в пластинах панцирей, отразился в начищенных шлемах и наконечниках копий. Муж присвистнул.

– Две турмы! – определила я.

– Больше! – поправила Дандаки. Я не слышала, как она подошла.

– Да уж! – вздохнул Игрр. – Уж мы их душили, душили…

Ни я, ни Дандаки не поняли его слов. Иногда Игрр говорит странно. Переспрашивать мы не стали, и некоторое время следили за сармами в тупике. Там загорались костры, вверх поплыли дымки, и я ощутила горьковатый запах горящего кизяка. Надолго устраиваются… В подтверждение моей мысли сармы стали спешиваться, а коноводы отводить лошадей. Остальные сгрудились у костров, протягивая к пламени руки. Холодно.

– Не похоже, что собираются штурмовать! – заметил Игрр.

– Ждут рассвета, – сказала сотница.