Сами мы не местные

Алтонгирел оглядывает его, меня, потом медленно выдыхает и машет, дескать, залезайте, а сам бежит за вещами в псевдокоровник, вывозит их на тележке и сгружает в открытый багажник. Мы с Азаматом залезаем на заднее сиденье, Алтоша обходит и вскарабкивается на переднее — эта машина ещё выше, чем Азаматова. Двери захлопываются, наш водитель трогается с места.

Мы едем в гробовой тишине минут двадцать, когда наконец среди зелёных лесистых холмов показывается большое село.

— А я думала, тут город, — шёпотом и на всякий случай на всеобщем говорю я Азамату.

— Город в глубине острова.

А… твой пациент живёт в деревне близко к побережью.

Море и правда проглядывает бликами по левому горизонту, где холмы пониже.

Машина останавливается на центральной улице перед большим богато украшенным домом. На калитке висит верёвочка с цветными узлами и перьями. Я уже видела такие, когда ездила по вызовам. Она значит «глава семьи болен и не принимает». Очень меня забавляет это их верёвочное письмо, как статус в чате. Наш провожатый распахивает калитку, и я направляюсь вслед за ним, прихватив чемодан, однако Азамат тихонько меня окликает.

— Я не пойду с вами, мне там нечего делать. Найду тут постоялый двор и там тебя подожду.

Я не успеваю ни возразить, ни согласиться, потому что Алтоша подталкивает меня в спину, и мы идём в дом.

В первой же комнате, пестрящей невероятным разнообразием гобеленов, мне навстречу поднимается целитель.

— А-а, ну наконец-то! Вот вы и прибыли. Ну что, дело к обеду, поедим — и за работу?

Муданжцы свято исповедуют принцип «если врач сыт, то и больному легче». На меня разок смертельно обиделись за то, что я отказалась есть до осмотра больного.

— Как печальный? — спрашиваю. — Изменения, ухудшения?

— Да всё так же, — вздыхает целитель. — Лежит, мучается. Боюсь, недолго ему осталось. Но вы поглядите, вдруг это из тех болезней, что мне вовсе неизвестны.

— Давайте я на него взгляну, а насчёт еды потом. Я поздно завтракала, — вру я. Это быстрее, чем вдаваться в нравственные рассуждения.

Целитель вздыхает и провожает меня в дальнюю комнату. Я смотрю, он тут уже освоился. Сынок пациента порывается было следовать за нами, но Алтонгирел говорит ему не ходить. Будет некрасиво, говорит.

Так что я избавлена от посторонних глаз, хоть за это спасибо духовнику.

Изинтовтой похож на Изинботора, насколько я могу судить по его осунувшейся физиономии. Только где у Старейшины высокомерие, у этого горделивое страдание. Однако не думаю, что симулирует, и правда анемичный вид. Губы совсем белые, глаза с желтизной.

— Здравствуйте, — говорю. — Я целительница с Земли. Рассказывайте, в чём у вас проблема.

Спрашиваю на всякий случай, вдруг целитель отмёл какой-нибудь симптом как выдумку, с него станется.