Сами мы не местные

— Вы ещё помните, что я здесь?

— Помним-помним, — уверяет его Азамат, улыбаясь до ушей. — Сейчас ужин делать будем, вот только я померяю…

Мерить одежду он обожает. Раньше стеснялся, а теперь привык, и даже перед зеркалом крутится. Всё-таки муданжские мужики любят наряжаться. Халат сидит очень хорошо, и цвет Азамату идёт, как я и думала.

— Да, Лиза! — спохватывается мой благоверный. — Чуть не забыл, я же на почту заезжал, там тебе что-то прислали. Сейчас принесу.

Когда он выходит, Алтонгирел смотрит на меня как-то странно.

— Чего ты? — спрашиваю.

— Да всё того же, — мрачно произносит он.

— Ты всё-таки ревнуешь?

Но Алтонгирел не знает этого слова, да и Азамат уже вернулся. Оказывается, это Сашка решил подразниться и прислал мне квашеной капусты, солёных огурцов и красной икры. Я начинаю ржать, но объяснить, в чём дело, при Алтоше не могу. Вот зараза.

Алтонгирел остаётся на ужин, а потом являются мои клубчане. Эцаган тут же подсаживается к духовнику поговорить, как будто они дома не наговорились. Я отзываю Азамата.

— Пообщайся с Алтошей, пока у меня клуб, — говорю. — А то он страдает от недостатка твоего внимания.

— Ты серьёзно? — недоверчиво переспрашивает Азамат.

— Абсолютно. Он, собственно, пришёл меня попилить, что из-за меня он типа стал тебе не нужен.

— Как он может быть мне не нужен?! — шёпотом восклицает Азамат.

— Вот пойди и объясни ему это, пока он не сбежал.

В итоге Алтонгирел уходит от нас уже вместе с Эцаганом, когда расходится мой клуб. Выглядит он существенно довольнее, чем за ужином. Надо надеяться, получил свою дозу общения.

— Завтра как обычно? — уточняет Эцаган.

— Нет, — внезапно говорит Азамат.

И смотрит на меня искательно.

— Э, ну, как скажешь… — развожу руками. — А куда?

— Да я сейчас матери звонил, она говорит, что приболела. Я подумал…

— А, ну конечно, съездим к ней, раз так. Только с утра зайдём на рынок, ей надо еды подвезти будет…

Алтонгирел смотрит на нас, как на психов, но ничего не говорит.

— Чего он? — спрашиваю, когда дверь закрылась.

— Не может понять, зачем я матери звонил, — вздыхает Азамат. — У него, понимаешь, мать была очень неприятная.

— Да у вас тут все тётки кошмар за небольшим исключением.

— Так вот, его мать была даже на общем фоне… неприятная.

— Господи, что ж она такое делала… или не делала?

Азамат одаривает меня долгим изучающим взглядом, как будто решается выдать секрет. Потом говорит пониженным голосом.

— Алтонгирел считает, что она убила его отца. Но учти, что кроме меня он это никому не говорил.

— Ох мамочки… Неудивительно, что он женщин так не любит. А почему она?..

— Не знаю, — мотает головой Азамат. — Он очень не любит об этом говорить.