Сами мы не местные

Я не очень хорошо себя чувствую и не могу понять — это температура или тут просто так жарко? Солнце-то наяривает о-го-го.

— Лиза, ты как? v спрашивает Азамат, отвлекаясь от очередных поздравлений с успешно завершённой кампанией. — Тебе жарко, наверное…

— А сколько тут примерно градусов?

— Когда приземлялись, было двадцать пять. — Ого, так это мне надо всё обратно снимать… — я уныло оглядываю огромное открытое плато, полное муданжских мужиков. — Хотя, боюсь, не оценят.

— Скорее даже слишком оценят, — хмыкает Азамат. — Донизу никак не потерпишь?

Я намереваюсь ответить, но вместо этого чуть не сажусь прямо на землю, Азамат едва успевает меня подхватить.

— Ты чего? Тебе так плохо?

— Да голова закружилась, — говорю, — ничего особенного. Помоги мне снять свитер, пожалуйста, а то я совсем сварюсь.

Конечно, заметив, что у нас что-то происходит, народ начинается скапливаться вокруг, интересоваться, не нужна ли помощь и просто глазеть, как раздевают земную женщину. Я уже снова стою сама, хотя предпочла бы лежать, и предоставляю Азамату объяснять всё за меня, потому что мне страшно лень шевелить губами.

— Ну ладно, ребят, не толпитесь, дайте уже нам спуститься, моей жене надо прилечь…

Ребята начинают было расступаться, когда кто-то — и вовсе не Азамат, который стоит рядом, — обхватывает меня сзади вокруг груди и поднимает. Я тут же забываю о всех болезнях, визжу, дёргаюсь, пинаюсь, пытаюсь заехать нахалу в глаз, хватит с меня неожиданных ухажёров! Приходится извернуться, да и стоит он против солнца, и конечно уворачивается, и тут я по запаху мёда и дыма понимаю, что это Ирлик. Во всей красе — под три метра, пылающие красные узоры по смуглой коже, огненные патлы и тонна золота на шее.

— У йопт, — вежливо вскрикиваю я, — Ирлик! Ведь щас бы врезала по физиономии! Ну поставь меня на место уже! Понравилось таскать, что ли?!

Ирлик хохочет, демонстрируя всем желающим драгоценные зубы, и всё-таки ставит меня на землю. Я отхожу на пару шагов в сторону Азамата, который переводит изумлённый взгляд с меня на Ирлика и обратно. Народ вокруг отшатнулся на пару метров, но не убегает. Я замечаю бледного Алтонгирела с глазами, овальными по вертикали, и Старейшину Ажгдийдимидина с непроницаемым выражением лица, если не считать пульсирующей жилки на лбу.

— Да ла-адно тебе, шарахаешься, как от неродного! — Ирлик разводит руками в звенящих браслетах. — Мы ведь с тобой огонь и воду, так сказать, и спали вместе…

Я чихаю от возмущения.

— Ирлик, шакал, хватит людям голову морочить! Я тебе тогда не дала и сейчас не дам, у меня муж есть! — я демонстративно вцепляюсь в Азамата, который на меня смотрит со своей характерной удивлённой улыбкой. Не знаю уж, что он имеет в виду, но мне становится неловко за обращение к Ирлику на «ты».