Сами мы не местные

 — Я всё привёз, как вы велели!

— Спасибо, родной, — говорю, одёргивая свитер. — Может, в дом пойдём?

Дом у Аравата тоже стоит в саду, как наш сгоревший стоял, но зато он просто огромный. Четыре этажа, насколько я могу видеть, ещё и внизу какие-то пристройки лепестками, чем-то похоже на мечеть. Саманные стены украшены цепочками геометрических орнаментов, образующими контуры гигантских цветов, в серёдке которых голубеют окна. Дверь распахивается нам навстречу крылом бабочки. Понятно, откуда у Азамата инженерные таланты.

Безмолвный молодой слуга проводит нас в покои хозяина дома — огромную светлую комнату со сводчатым потолком. У открытого окна белеет постель, а в ней борода.

Арон вносит вслед за мной обещанный чемоданчик и, пятясь, удаляется из комнаты. Я подхожу к пациенту.

— На что жалуемся? — спрашиваю как можно более безразлично.

Он смотрит в окно. Если бы я не знала, что передо мной Арават, то вряд ли узнала бы. Он бледный, лицо вытянулось, белые волосы всклокочены и расползлись по подушке, белая рубашка, белое одеяло… короче, в пору в гроб класть. Он, видимо, и сам так считает.

— Всё-таки пришла? — спрашивает через силу. Судя по характерной невнятности речи и спёкшимся губам, у него обезвоживание.

— Что именно с вами случилось?

Он издаёт хрип, притворяющийся смехом.

— А говорила, недостоин…

Я трогаю его лоб — горячий, как печка.

— Вы ранены? — продолжаю допытываться.

— Тебя Азамат прислал? — спрашивает. — Я его не звал прощаться.

— Никто меня не прислал, — говорю. — Вы мне скажете, в чём проблема или нет?!

— Скажи ему, если хочет просить, чтобы я смило…смилоти…

Я рывком откидываю с него одеяло, чтобы выяснить уже, куда его ранили, но он внезапно меня отталкивает, да так сильно, что мне приходится сделать два шага назад, чтобы удержаться на ногах. Ладно, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.

Выхожу на просторное крыльцо. Там сидит Арон с каким-то мужиком, вокруг скопилась небольшая толпа.

— Он не в себе и отказывается говорить, — сообщаю я. — Кто-нибудь может мне объяснить, что именно с ним случилось?

Мужик на ступеньках, заметив меня, встаёт.

— Так джингоши напали, — разводит он руками. — Побили его… Он их, конечно, тоже побил. Троих убил один, потом мы подоспели и…

— Куда именно его били? В какое место больше всего?

— Ну… вот сюда… и сюда… везде помаленьку, а как же…

— Ясно, — вздыхаю. — А что, здесь вообще целителя нет?

— Есть, — отвечает сосед. — Но Арават не пожелал обращаться.

Я только кривлюсь. Пару секунд оглядываю толпу, размышляя, не позвать ли троих-четверых мужиков подержать этого героя, пока я буду его осматривать. Но боюсь, как бы они не приняли его сторону. Возвращаюсь в спальню. Арават зыркает на меня из-под натянутого до самых глаз одеяла.