Сами мы не местные

— Почему ты мне его не показал ДО того, как сажать меня на лошадь, а? — дрожащим голосом спрашиваю я, прикидывая, в какой сугроб будет мягче спрыгнуть, если эта тварь опять куда-нибудь рванёт.

— Я был уверен, что ты знаешь, — не моргнув глазом отвечает он.

— Ну а как иначе на лошади ездить?

— Никак! Азамат, я же тебе говорила, что никогда не ездила на лошади, даже не сидела!

— Вообще! Ни разу! Ни секунды! Ни чуть-чуть! Ни во сне, ни у мамы в животе, НИ-КОГ-ДА!! Как тебе ещё объяснить?!

— Кхм. Я решил, что ты преувеличиваешь, — растерянно кается он. — Ладно, тогда слезаем.

Наконец-то! Наконец-то он меня снимает с этого ходячего кошмара!

Правда только для того, чтобы обучить правильным звукам, но и то хлеб.

— Прости, пожалуйста, — бормочет он, спрыгивая в снег рядом со мной. — У нас ездить на лошадях учатся года в три-четыре, а то и раньше. Это всё равно как не уметь водопроводный кран открыть.

— У нас в аэропортах раздают буклеты, — язвительно отвечаю я, — в которых нарисовано, как открывать краны и спускать унитаз в стране, в которую прилетел. Ещё вопросы будут? Тем более, ты знал, что я зверей только в зоопарке и видела.

— Ну то звери, а то лошади! — в отчаянье восклицает Азамат. Мне становится смешно. Он всё-таки иногда ужасный дикарь, но, по крайней мере, сверзиться мне не дал.

Дальше мы сидим в снегу (поскольку ходить по нему невозможно, слишком глубоко) и обучаем меня правилам дорожного движения. Когда я пять раз подряд без запинки воспроизвожу все звуки и жесты и что они значат, Азамат решает, что меня можно испытать второй раз. Я от этой идеи не в восторге, но чувствую себя несколько увереннее.

Поначалу всё идёт хорошо. Я заставляю кобылу стоять, пока Азамат отъезжает. Потом он останавливается, а мы подходим поближе. Потом мы крутимся на месте. Мне снова становится не по себе: кажется, я так задолбала свободолюбивую скотину, что она щас меня совсем скинет. Но я изо всех сил подавляю панику и притворяюсь, что это я тут главная, а не она. Интересно, долго ли она будет мне верить.

Наконец мы направляемся обратно к конюшне. Поначалу едем ровно, но Азамату ведь неймётся… он подбавляет скорости, соответственно, мы тоже. Вон уже и шатры видны, и прочие кони. Моя кобыла, сама не своя от счастья, что вот он дом и вменяемые люди, которые умеют обращаться с лошадьми, прибавляет ходу. Я её окликаю, но это не производит должного эффекта. Окликаю снова, погромче — нифига. Азамат уже далеко позади, что-то кричит, но я не разбираю. Рычу на лошадь во всю глотку, а её хоть бы что, понимает ведь, что ничего я ей не сделаю. Я уже не столько боюсь, сколько злюсь.