Сами мы не местные

Вообще, он как-то слишком всерьёз и за чистую монету воспринимал все мои угрозы и намёки и долго искал хоть какую-нибудь литературу, в которой бы объяснялось, почему я веду себя совсем не так, как прочие знакомые ему женщины и хорошо это или плохо. Поскольку сравнительный культурный анализ землян с муданжцами ещё никто не проводил, нашёл он, понятно, не много…

— А где ты её поселил? — спрашивает матушка, кивая в поддержание разговора.

— Да пока там же, в столице, — отвечает Азамат и робко косится на меня, дескать, не выдай.

— У вас такой чудесный сын, — говорю я, — что я от него никуда уезжать не хочу.

— Ну… — она пожимает плечами, — это, знаешь, мало ли, чего ты хочешь… Ты, конечно, важная особа, но надо же и о муже подумать. Его ведь посчитают жадиной, если он тебе при таком богатстве не сможет где-нибудь на другом углу материка дом построить.

Пожалуй, в таком раскладе мне это ещё никто не представлял.

— Правда, что ли? — уточняю я у Азамата. Он опускает глаза.

— Так бы сразу и сказал, — я пожимаю плечами. — Если это тебе для репутации надо, то строй, пожалуйста.

— Серьёзно? — он оживляется. — А где бы ты хотела?

— Да хоть там же, на берегу Дола. Где лес и горы, и вода близко. Красивое место, почему бы и нет. Всё равно ведь будешь лошадей своих навещать.

— Каких лошадей? — не понимает мать, и мы ей радостно рассказываем, как Азамат в очередной раз победил в соревнованиях и как я напугала пастухов.

Мать почему-то тяжело вздыхает, а потом говорит:

— Какой же ты славный у меня. Точно как наш духовник говорил, вся благодать на тебя ушла, на Арона ничего не осталось. И надо ж такой беде приключиться.

Она замолкает, Азамат нервно сглатывает. Надо как-то разрядить обстановку.

— Ну ничего, — говорю. — Теперь-то всё хорошо. Мы счастливо живём, Азамата все уважают…

Она кивает с рассеянным видом, явно думая о чём-то своём.

— Я думала, ты не захочешь, чтоб тебя таким видели. Арават бы точно не захотел, а вы же с ним как из одной кудели спрядены. А когда узнала, что он сделал… собрала манатки, что из родительского дома сохранились, да и ушла из его дома. Какого, говорю, шакала мне нужны эти его деньги, если он у меня ребёнка отобрал?

Глаза у неё слезятся, и я на автопилоте кидаюсь её обнимать и утешать, и только потом замечаю, что Азамат, собственно, в нелучшем состоянии. Матушка вдруг ловко протискивается между мной и столом и проталкивается поближе к Азамату.

— Дай хоть я на тебя посмотрю, милый ты мой. Мне ведь такого наговорили… я думала, ты и работать не сможешь после этого.

Азамат послушно поворачивается и убирает с лица растрёпанные волосы.