Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

Когда очнулся, то уже лежал на кушетке, а лекарь, опустив скуластое лицо прямо к опять начавшей кровоточить ране, что-то внимательно там рассматривал.

— «Мантра безразличия», что еще? — не подняв головы, спросил он.

— Необработанный поток силы, — прошептал я пересохшими губами.

— Дебил, — покачал головой Салават, зажмурился и провел ладонью по плечу. Теплая волна прошла по коже от ключицы до локтя.

— Я ж не лечить — кровь остановить только, — попытался оправдаться я.

— Все равно дебил. Пуля в ране — как поток можно выровнять? — Лекарь подошел к белому шкафчику и открыл дверцу.

 — Случай сложный: кость раздроблена, пуля в ране, еще и самолечением занимался. Запросто без руки остаться можешь…

— Полсотни. Есть деньги с собой? — Доставать инструменты и зелья целитель не спешил.

— Полтинник?! Да Хирург за огнестрел конечностей больше империала не берет. — Мне удалось повернуться на бок и расслабить затекшую шею. — Двадцатка максимум.

— Не вертись! До Хирурга еще добраться надо.

— Империал за операцию, золотой извозчику. Чистая экономия четыре рубля. — Я снова лег на спину.

— Я за осмотр меньше пяти рублей не беру. — Салават от шкафа не отошел и задумчиво разглядывал блестящий скальпель. — Плати и катись к своему Хирургу.

— А я за шутки про аборты сразу убиваю. — Дурнота накатывалась волнами, и соображать становилось все трудней. — Решай уже, будешь оперировать за двадцатку, нет?

— Да только ингредиенты для «Небесного исцеленья» три червонца стоят. А еще пулю доставать, — продолжал гнуть свое целитель.

— Зачем мне твое «Небесное исцеление»? У тебя что, «Синего доктора» нет?

— Печень посадить хочешь?

— Ты не о моей печени, ты о моей руке позаботься.

 — Я закрыл глаза, потолок перестал вращаться, но теперь закачало меня самого.

— Хозяин — барин. Деньги вперед, а то умрешь еще, — вздохнул башкир и начал выкладывать инструменты на поднос из нержавеющей стали, — от болевого шока.

— Умру — все деньги с трупа забрать можешь, — не открывая глаз, я устроил поудобней голову, — если с другими кредиторами договоришься, конечно.

— Черт с тобой, не заплатишь — сам зарежу. — Салават пропитал остропахнущим зельем ворсистую ткань, свернул из нее валик и подошел к кушетке: — Закуси.

Отключился я моментально и совершенно незаметно — первый признак первоклассного анестезирующего зелья. Вот возвращалось сознание медленно. Внезапно я понял, что лежу с открытыми глазами и мир становится все четче и четче. Когда все трещины на потолке буквально врезались в сетчатку глаза, я замотал правой рукой, и лекарь убрал ватку, от запаха которой у меня уже перехватило дыхание. Эта штука потермоядерней нашатыря будет.