Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

Холодный воздух ледяными комками проваливался в легкие, сдерживать кашель удавалось со все большим трудом.

— Не раскисай. — Колдун выудил из моего мешка артефакт и с сожалением вырвал лист из своего журнала. — Давно хотел поэкспериментировать со стылой лихоманкой, да никак не получалось.

— Иди ты, — послал его я. Не лечится она, и точка. Нечего из меня подопытного кролика делать. И тут меня по-настоящему проняло. ВСЕ. Это все! Странная-таки штука человеческая психика. До этого я как-то не до конца осознавал свое положение и близость смерти. Казалось, стоит закрыть глаза, пять минут поспать, и все образуется само собой.

Рассосется. А предложение Жана «поэкспериментировать» напрочь выбило меня из колеи. В голове зашумело, перед глазами появилась серая пелена.

— Я серьезно. — Колдун скатал из листа трубочку, провел по ней мизинцем и совсем без усилий воткнул в шар. Бумага легко прошла сквозь покрытую патиной медь.

— Но стылую лихоманку не лечат. — Макс завороженно наблюдал, как через трубочку в кипяток начинает переливаться содержимое обогревательного артефакта. Вода забурлила и стала мутно-красной.

— Лечат все. — Жан поставил кружку на пол, накрыл ее журналом и, приоткрыв дверь, выкинул шар на улицу. Мгновение спустя там бесшумно полыхнуло ослепительное пламя. — К тому же никому еще не попадался пациент в таком состоянии. Знать бы еще, как тебе проснуться удалось.

— Кошмар приснился, — не стал скрывать я.

— А что это за болезнь такая? — Ветрицкий отошел от двери, но устроился в самом дальнем от меня углу. Боится заразы. И правильно делает.

— Интересная болезнь. Никому из исследователей возбудителя найти не удалось. Решили, что причины чисто магические.

Рукав не опускай! — остановил меня Жан, развернул вытащенный из сумки сверток и начал внимательно изучать заточку похожих на скальпели блестящих ножей. — Заражаются в основном те, кто долго находится на холоде. Засыпают в тепле и к утру превращаются в кусок льда.

— Есть мнение, что внутренние токи энергии перестраиваются таким образом, что начинают замораживать тело. — Наконец заточка удовлетворила старика, и он сунул лезвие в огонь.

— Вы что это делать собрались? — забеспокоился я. Как-то нехорошо он на мою руку посмотрел.

— Резать. — Колдун убрал журнал и сунул раскаленное лезвие в кружку. Раздалось шипение, по вытащенному клинку забегали прозрачные язычки пламени.

— Зачем? — Я отполз в угол. Все равно подыхать, и даже ради науки резать себя не позволю.

— Если раны не выжечь, болезнь по новой начнется. — Жан с ножом в руке придвинулся ко мне. И язычки пламени на лезвии вовсе и не думали гаснуть.

— А если выжечь? — Разве стылая лихоманка и царапины как-то связаны? Непонятно.

— Тогда, может, и не начнется.