Сдавайся, буду согревать

Быстро перевожу взгляд на вывеску.

– Помогите! – успеваю выкрикнуть я, прежде чем огромная ладонь ложится мне на рот.

– Ты совсем дура?! – спрашивает мужик возмущенно. – Я спасаю тебя, блять! Какой «помогите»?! Быстро давай в туалет!

– Я не хочу. В туалет.

– Я тоже, – хмыкает он. – Но это единственный способ сбежать незаметно.

– Сбежать?! Вы в своем уме? Сбежать из полиции? Нас же искать будут!

– Будут, – кивает довольно он. – Но не найдут. Я тебя так спрячу. Ух! Покруче «Логова Дракона»!

И раз – и его рука ложится мне на попу. А я просто стою и хлопаю глазами.

– Так что, давай, Снегурка, быстро в туалет! Там в стене окошко есть без решетки на задний двор. Вот, через него и сбежим!

– Я стесняюсь спросить, – говорю я, убирая его руку с себя. Сам ведь не догадается! – А откуда у вас такие познания насчет окошка в туалете в отделении полиции?

– Рецидивист я, Снегурка. Рецидивист, – произносит вполне серьезно и я замираю. Судорожно сглатываю. – Полиция мне как дом родной. Я тут каждый уголок знаю, – и лыбится. А у него там сзади золотой зуб сверкает.

Ой, мамочки. Уголовник.

– А почему же вас отпустили? – спрашиваю и облизываю пересохшие от волнения губы.

– А потому что начальника я знаю. Семенова. Собутыльник мой.

Я теперь не уверена, что побег с этим уголовником лучше камеры здесь, в полиции.

– Шагай давай, – он не дожидается моего ответа и заталкивает меня в туалет.

Я захожу, зажмурившись. Ну, не готова я морально увидеть полицейских на толчке. Не готова. Даже ради спасения.

Осторожно приоткрываю один глаз – вроде, никого.

– Давай, пока морально готовься! – слышу голос своего «спасителя» и получаю такой увесистый шлепок по попе.

Ну, что за хам, Господи?!

Возмущенно смотрю на него, но ему хоть бы хны!

– Блять! Веревку же забыл! – стукает он себя по лбу. – Сейчас. Жди. В подсобке веревку возьму, – подмигивает мне и выходит.

Я не спрашиваю, откуда он знает про подсобку и про веревку в ней. Ничего удивительного, если у него в собутыльниках местный начальник полиции.

Господи, быстрее бы избавиться и от него, и от незаконных обвинений. Сразу же запрыгну в свою малышку и…

– Ах, ты ж, сука! Егорыч! Ты?! – незнакомый мужской голос доносится откуда-то из кабинок и я замираю.

Мне кажется, даже не дышу. Пытаюсь вжаться в стену и только глазами хлопаю.

– Егорыч! Будь другом! Бумага кончилась! Мать твою! Опять не положили с запасом! Сук… Эй! Кто там?! Чего молчишь? – в голосе появляются нотки озабоченности. – Егорыч?!

Я сглатываю и как можно грубее кашляю. Типа я Егорыч.

– Дай бумагу-то! – требует мужик из кабинки.

Нельзя выдать себя. Нельзя.

Надо дать ему бумагу, пусть сделает свое дело и уходит.