Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Погода стояла так себе — было еще не настолько холодно, чтобы надевать теплую куртку, но достаточно промозгло. Я шла по улице, грея руки в карманах любимой кожанки и шмыгая носом. Не разреветься бы на улице!

Утром меня вызвал шеф и отчитал за опоздания. Я повинилась, но напомнила, что и после работы частенько остаюсь, и на выходных подрываюсь, если нужно, в офис. Шеф сказал, что за это он доплачивает, а я напомнила, что ни разу не доплатил. Слово за слово, мы поругались, и предложение писать заявление на увольнение по собственному желанию не заставило себя ждать. Да, я опаздываю частенько, но что такое десять-пятнадцать минут с утра против двух-трех часов, которые я периодически просиживаю в кабинете, чтобы закончить срочные дела?

В общем, мерзкое утро выдалось. Как и вся прошедшая неделя: в понедельник выяснила, что парень мне изменяет; в среду позвонил отец — кажется, у него снова депрессия, а это автоматически означает запой; в четверг я села на жвачку в метро — испортила любимые джинсы! А сегодня пятница и увольнение… У меня засвербело в носу — кажется, еще и простуда напала! Я остановилась у ближайшей скамьи, выудила из сумки пачку бумажных платочков, выудила один, высморкалась. Со спины налетел еще один порыв ветра, вырвал испачканный платочек из рук, понес куда-то.

Я взялась за ручку сумки и пошла.

— София! — позвал меня кто-то.

Мужчина, статный, высокий. Как он умудрился так незаметно ко мне подойти? И во что это он одет? Я такие длинные плащи только в кино видела. Хорошая вещичка, ничего не скажешь, вот только мне не нравится, как низко капюшон надвинут на лицо. Помимо этого, в глаза мне бросилась неуловимая странность всего облика мужчины.

— София, — повторил он глухо.

— Да. Вы что-то хотели? — вежливо осведомилась я.

Я и моргнуть не успела, как он шагнул ко мне и дал пощечину, да такую, что меня развернуло в сторону, и я бухнулась на колени. Сумочка от рывка тоже упала, ее содержимое оказалось на тротуаре.

Ошарашенная, я поднесла ладонь к щеке. Правая сторона лица онемела. Ну и псих! Лучше свалить от него как можно скорее! Увы, псих угадал мои намерения и, схватив меня за руку, подтянул вверх к себе:

— Нашла мир себе под стать? Хорошо спряталась, молодец. Но у меня отменные ищейки.

— Больной? — шепнула я, холодея от страха. Эта улочка всегда пустует… Если я закричу, услышат ли меня? А если услышат, придут ли на помощь?

— Я здоров. У меня была только одна болезнь — ты, — выговорил он с отвращением. — Но я излечился.

Я рванулась в сторону, но он меня удержал.

— Кричи, — милостиво разрешил маньяк. — Тебя не услышат.

— Да что тебе нужно?! — с отчаянием спросила я, продолжая бешено вырываться и производить шум.