Шадари. Наследница древних

Ему, наследнику влиятельного клана, довольствоваться тем, на что приходится идти обнищавшим и совершенно опустившимся аристократам!

Ален ярился от собственного бессилия. Но и идти на поклон к отцу не желал. Нет уж, пусть сам к нему приползет и извинится! Тогда он, так и быть, вернется. Только на таких условиях!

Следующие два дня Ален обивал пороги домов бывших знакомых. Кто бы знал, чего ему стоило унижаться перед теми, кто еще недавно сам лебезил перед ним! И хуже всего, что везде опять получал лишь отказы. Вежливые, с оправданиями: мол, не хотим портить отношения с Ланфордом Андрасом, – но от этого не легче.

Ален не сомневался, что мысленно они все потешаются над ним и абсурдностью ситуации.

Конечно, он в любой момент мог обратиться к Лайзе. Уж та точно не откажет и наплюет на возможный гнев его отца. Но делать это хотелось еще меньше, чем, поджав хвост, возвращаться домой. О каком тогда чувстве собственного достоинства можно говорить, если единственное, на что оказался способен – быть на содержании у женщины?! Противно и мерзко!

Ален громче всех кричал в Академии, как презирает и осуждает таких субъектов.

Что их даже мужчинами назвать нельзя. И самому им уподобиться? Нет уж! Лучше с голоду сдохнуть, чем пойти к Лайзе!

А значит, остаются два пути: попросить помощи у Вилмора или ехать в другой город. Правда, если на проезд ему еще хватит – можно купить место в каком-нибудь торговом обозе – то вот на проживание и питание в дальнейшем – нет. И что тогда? Милостыню просить? Или оружие продать? Но чем тогда он будет зарабатывать в дальнейшем, если его лишится?

И Ален написал письмо другу, где просил о тайной встрече и помощи.

Сказал, где его можно найти, и что пробудет тут еще пару дней. На большее денег уже не хватит. Просил одолжить хотя бы пятьсот айнов, чтобы он мог купить гильдийский значок. Тогда уж обязательно подвернется какая-нибудь работенка. Заверил, что он все обязательно вернет Вилмору в ближайшее время.

Ответа друга ждал с нетерпением. Даже никуда не выходил весь день. Но чем больше времени проходило, тем сильнее одолевало беспокойство. Почему от Вилмора нет никаких вестей? Или он и правда изрядно переоценивал их дружбу? Последнее было осознавать особенно горько.

Послание от Вилмора доставили поздно вечером, когда Ален, мрачный и подавленный, сидел в своей комнате. Снизу слышались голоса и смех других постояльцев, наслаждающихся ужином и веселыми разговорами. Он же сам чувствовал себя чужаком. Никому не нужным одиночкой.

Да умри он здесь за закрытыми дверями, никому и дела не будет! Хватится разве что хозяин, когда не получит положенной платы за день.