Шепот за окном

 – Здесь только вы с Джейком? Его мать живет в другом месте?

Я выпалил это слишком резко и прямолинейно, и часть злости, которую я чувствовал, показалась наружу. Похоже, это застало ее немного врасплох.

– О! Очень жаль это слышать.

– Я просто… это тяжело. И то, что здесь только что произошло, меня напугало.

И это был момент, когда Джейк возродился к жизни – наверное, подпитываемый собственной злостью. Тем, что я написал. Тем фактом, что я только что объявил о смерти его матери столь беспардонным образом. Он развернулся и медленно сел прямо, наконец посмотрев на меня, без всякого выражения.

Когда он заговорил, это был какой-то шершавый, потусторонний голос, который звучал слишком старо для его лет.

Когда сработал будильник, Пит некоторое время лежал совершенно неподвижно, позволяя ему звонить с прикроватного столика. Что-то пошло не так, и нужно подготовиться. Потом волной накатила паника, едва он припомнил события прошлого вечера. Вид тела Нила Спенсера на земле пустыря. Почти лихорадочная пробежка домой после. И ободряющий вес бутылки в руке.

Щелчок, когда он скрутил крышечку.

Наконец он открыл глаза.

Яркие лучи раннего утреннего солнца уже вовсю били в окно, просачиваясь сквозь тонкие голубые занавески и падая клином на одеяло, комком собравшееся у ног. В какой-то момент этой ночью, обливаясь по́том от жары, он, должно быть, сбросил его с груди, и путаница ткани теперь казалась странно тяжелой, туго охватывая колени.

Повернув голову, он посмотрел на столик рядом с кроватью.

Бутылка стояла там. Крышечка свернута.

Но ее содержимое оставалось нетронутым – полна доверху.

Пит припомнил, как долго размышлял прошлым вечером, вновь и вновь борясь со стремлением немедленно выпить – когда оно подкатывало к нему с разных углов, когда и он сам, и голос отказывались смягчиться или уступить.

Он даже принес бутылку и стакан сюда, взял с собой в кровать. И по-прежнему боролся, даже тогда.

И под конец все-таки победил.

На него волной обрушилось облегчение. Теперь он бросил взгляд на стакан. Перед тем как заснуть, Пит положил сверху фотографию Салли. Даже после всего, что произошло – всех ужасов прошлого вечера, – этого снимка и тех воспоминаний по-прежнему оказалось достаточно, чтобы не «развязать».

Он пытался не думать про день, ждущий его впереди, или про вечера, которые неминуемо наступят.

Он принял душ, позавтракал. Даже без выпивки Пит чувствовал себя таким измочаленным, что подумывал обойтись без посещения спортзала. На работе первым делом намечалось общее совещание с инструктажем, и нужно было к нему подготовиться, получше ознакомившись с делом. Но Пит уже чувствовал, что и так насквозь пропитался им. Смотреть на тело Нила Спенсера на пустыре он пытался как можно более беспристрастно.