Сильный духом, холодный сердцем

Завтра пойду на работу лепить пельмени и забуду мужика с бревном. Дел полно, встать надо пораньше и загладить вину перед шефом.

Когда пронзительный взгляд чернющих глаз пригвождает меня к месту, оступаюсь, двигая сумку с продуктами.

— Нет, это еда. Вик… Ваш сотрудник сказал, что вы плохо питаетесь. На пару дней хватит.

Нельзя показывать, как мне неловко рядом с ним, поэтому я почти до боли выпрямляю спину, стараясь стоять ровно.

Кириллов молчит. Решаю уйти. Когда я оборачиваюсь у скрипучей калитки, сумка стоит на том же месте, где я ее оставила. Он не взял угощения и ушел на базу. Кто бы сомневался. Гордый лев не жрет всякую падаль. Ну и черт с ним, качнув головой, ухожу домой, все еще чувствуя странный трепет и необъяснимое волнение внутри.

Еду, принесенную женой боксера, мы съели. Честно, не хотел ничего брать и быть обязанным, но голодный Викинг, вернувшейся с тяжелого вызова, буквально накинулся на сумку с жареной курицей и ароматным пюре. Глядя на его аппетитное чавканье, подтянулся и Петров. А у меня так сильно заурчало в желудке при виде этих двух обжор, что я тоже не удержался. Банки мы помыли и аккуратно сложили в сумку обратно. Первое время все это стояло в углу. Думал отправить Викинга, чтобы отнес добро Елизавете Петровне. И он побежал бы с удовольствием. Но пораскинув мозгами, я решил, что он будет болтать с женой боксера и из-за него у девчонки могут появиться очередные неприятности с буйным муженьком.

Воспоминания того вечера, когда она принесла сумку, мне совсем не нравятся. Едва выдержал ее взгляд. Манило ее миловидное лицо, странная смелость и остроумие, не могу это объяснить. В тот день я рассмотрел ее как следует. Было в ней что-то такое, что заставило меня забыться. Глаза у нее огромные, синие, похожи на спокойные воды местного озера. У меня жена — у нее муж. Есть отличное правило — никаких чужих баб.

Сжимаю кулак так, что кость хрустит. Внутри обжигает яростью. Женщины, которых я использую в гостиницах, идут на контакт осознанно, знают, что скорее всего утром мы не встретимся. Здесь же другое.

Против воли внутри рождается какое-то странное влечение. Откуда оно только взялось? Неосознанно горжусь девчонкой. Смелая. Азарт в ней какой-то есть, жизнь и огонь. И рану перевязала и костер развела. Вслух я конечно никогда этого не скажу. Но много ли я знаю женщин, что убьют волчицу при необходимости? Да большинство забьется в угол, начав орать в припадке паники. И это нормально, на то они и слабый пол.

И Вика не смогла бы… Воспоминания о жене утихомиривают злость. Она затихает, словно омытая ледяной речной водой. С ней всегда было так, жена умела меня успокаивать.

Решаю отнести сумку сам. Отдам и уйду. Ни адреса, ни телефона я не знаю, да и встречаться с ее супругом ни малейшего желания не имею.