Сильный духом, холодный сердцем

Спишем это на алкоголь. Ее ладошка такая маленькая, кожа нежная, а пальчики тонкие, что я непроизвольно принимаюсь гладить их.

На учебе, чтобы подготовить психологически, курсантов МЧС водят в морг на вскрытие. Но даже эта жестокая процедура не позволяет мне сейчас оставаться равнодушным. Сердце колотится в груди так быстро, как машет крыльями колибри — не уследить. Меня охватывает странное чувство. Мне хорошо с ней и очень уютно. Нравится, что она хочет меня, я это ощущаю, и сегодня секрета она из этого не делает, но меня коробит, что она замужем.

— Каково это быть замужем за мужчиной, который тебя вообще не интересует, Лизавета Петровна?

— Откуда ты знаешь? — вздыхает, прижимается и кладет мне голову на плечо.

Идти так неудобно, но я не хочу ее отодвигать.

— Потому что я не слепой и не глухой, вполне могу отличить несчастную женщину от шлюхи. Зачем пошла замуж, раз не любишь?

Она останавливается, высвобождает руку, убирает волосы за уши, прикусывает губу и хлопает ресницами, словно я влез в ящик с ее нижнем бельем и стал оттуда выкидывать трусы и лифчики.

— Однажды, еще в школе, Женя отбил меня у целой толпы подростков, не знаю, что они бы со мной сделали, — пожимая плечами. — Но они уже содрали с меня одежду… — прищуривается, не глядя мне в глаза. — Это было страшно. Потом какое-то время я даже заикалась, Олег Борисович. К счастью это прошло. Но чувство благодарности осталось.

— Это не то, на чем должен строиться брак.

— Кириллов всегда все знает лучше всех, — улыбается Лиза.

Ей неудобно. Разговор не нравится. А я-то что от нее хочу? Сам ведь повязан по рукам и ногам? Злюсь, потому что не могу просто трахнуть, как остальных барных девиц? Знаю, что завязну в ней, как в глубоком снегу или болоте. Одно движение и затянет еще глубже.

— Кажется, мы дошли до моего дома. Спокойной ночи, Олег Борисович. А торт я бы поела. Говорят, заказали из самой столицы.

Она встает на носочки и обхватывает мою шею.

Я столбенею. И не потому что я не хочу, чтобы она это делала. Нет, замираю, ибо очень хочу, чтобы она это сделала. Сто лет так сильно не хотел переплестись с кем-то языком и губами.

Но Лиза целует меня в щеку. И хотя это очень приятно, когда ее нежные губы касаются моей колючей кожи, я чувствую разочарование. Она улыбается, делает шаг назад, разворачивается, собираясь пойти домой. И это, черт ее дери, абсолютно правильное решение. По правилам так и нужно. Это то, что необходимо! Но, несмотря на то что пьяна она, а не я, в моем мозгу что-то переклинивает. И в следующую секунду я берусь за тонкое женское запястье и, словно в танце, разворачиваю ее к себе, прижимая с такой силой, что она задыхается. Ей не хватает воздуха, а я наклоняюсь и жарко целую ее в губы.