Пустая
Тебе не нравится мое поведение, не нравятся мои слова и стиль одежды. Ты ненавидишь вкус вишневой помады, однако постоянно слизываешь ее с моих губ. Ты пытаешься меня переделать, не понимая, что это невозможно… Ты хочешь понять, что скрывается внутри меня, не понимая, что разочаруешься моим содержанием.Ты смотришь на меня и видишь красивую яркую оболочку, совершенно не зная, что внутри меня черная бездна. Меня нет, я давно пустая…Она перевернула всю мою жизнь. Вывернула наизнанку все устои и принципы. Она живет одним днем и не боится смерти. Она ходит по краю и играет на моих нервах. Я и сам не понимаю, что в ней такого, что заставляет ежедневно терпеть ее выходки. Я хочу понять, что скрывается за таким поведением, но все чаще задумываюсь, что она пустой сосуд, который уже ничем не наполнить….
Вита — та, ради которой я пожертвовал всем самым дорогим, не выходила у меня из головы по сей день. Я следил и за ней. Ну не смог я оставить ее в покое. Да, я устал стучать в закрытую дверь, но забыть не смог, и, наверное, никогда не смогу. Как я, черт побери, сейчас понимаю Дениса и его агонию. Потому что тоже безумно в нее влюблен. Она — просто маленькая девочка или женщина-кошка, а я думаю о ней каждую гребаную минуту в течение месяца. Я знал, что она уехала за город. Мои люди доложили, что она живет в маленьком домике возле леса и озера. Возможно, ей просто нужно было подумать и побыть в одиночестве. Я не спешил к ней. Да и зачем, если она вновь уйдет. Хотя меня разрывало от желания сорваться, приехать к ней, и вновь сделать сотую попытку сблизиться. Но ее стены настолько высоки и крепки, что мне, наверное, никогда их не пробить. Да и нельзя сблизиться с человеком, который не хочет тебе открываться.
Я знал, что утром она вернулась в город, мне доложили. Мои люди не прекращали за ней следить. Я знал, что она вновь купила билет в Европу, и меня целый день разрывало от желания купить билет на тот же рейс и лететь куда угодно, лишь бы с ней, лишь бы вновь получить свою дозу внутреннего удовлетворения и счастья. Чувствовал себя сталкером или параноиком, следящим за девушкой, но ничего не мог с собой поделать. Она улетает, даже не думая обо мне. Наверное, стоит отпустить ее. Кошки должны гулять сами по себе.
Битый час сижу в кабинете и сдерживаю себя от безумного желания бежать к ней. Пытаюсь просматривать бумаги, делать поправки, а сам каждую минуту смотрю на телефон, в ожидании очередного звонка от человека, который сообщит мне, что в данный момент делает моя девочка. Она скорее всего не простит мне, если узнает, что я за ней следил. Но, надеюсь, она этого не узнает. Я уже мысленно ее отпускаю. Как только Виталина поднимется на борт самолета, я прекращу слежку. Я и сам, наверное, сбегу и уеду на другой конец света, пытаясь прийти в себя. И угораздило же меня безнадежно влюбиться в моем возрасте. Я бы мог посмеяться над собой, но было не до смеха. Хотелось пойти по пути Дениса. Напиться и найти ей замену. Подделку, суррогат, выбить клин клином, сделать все что угодно, лишь бы не думать о ней хотя бы какое-то время. Не представлять, рисуя ее образ в голове.
В какой-то момент вместо текстового отчета на мой телефон поступает звонок от парня, который следит за Виталиной. Моментально отвечаю, чувствуя, как сердце ускоряет ритм от какого-то предчувствия.
— Девушка вышла от психолога… — в трубке повисает пауза, заставляющая меня сломать карандаш в руке. — В общем, она выбежала из здания, сняла туфли, отшвырнула их у всех на виду, села в такси и доехала до аэропорта.

















