Пустая

Перевожу взгляд на ее губы, шею, грудь, плоский живот, бедра, ноги в черном капроне и на миг переношусь в ту ночь, где мы наслаждались друг другом. Открываю глаза и начинаю ненавидеть маленькую шлюшку, которая прекрасно понимает, как на нее реагируют мужики. И мой сын сейчас у нее на крючке. Вита вновь усмехается, и без вопросов садится в машину, закрывая дверцу.

— Куда поедем, босс? — спрашивает она, запускает руки в волосы, вынимает из них шпильки, кидая на панель. Трясет головой и шоколадные локоны ложатся ей на плечи. Злость, ненависть, ярость плавно перерастает в нечто другое — взрывоопасное и мучительно болезненное желание сделать эту сучку своей, поиметь, примитивно пометить, чтобы никто больше не смел к ней прикоснуться, даже мой сын. Матерюсь в голос от неправильности своих мыслей и желаний. Сжимаю руль, выезжаю на трассу и срываюсь с места, вдавливая педаль газа в пол.

— Так куда мы едем, Александр Владимирович? — спрашивает Вита, откидывается на спинку сидения, закидывает ножки в туфлях на приборную панель, обнажая стройные бедра.

— Тут не далеко! — почти рычу я и шумно сглатываю, смотря на ее ноги.

ГЛАВА 3

АлександрЯ вдавливал педаль газа, будто за нами гонятся или я убегаю. Только та, от которой я бегу, находится рядом и наслаждается запредельной скоростью. Ее ноги по-прежнему на панели и как бы я ни старался, мой взгляд постоянно возвращался к ее бедрам и черной кружевной резинке чулок.

В моей жизни было много женщин, мимолетных и постоянных, но ни одна из них даже в бурной молодости не вызывала у меня таких противоречивых чувств. Мне хочется придушить ее за то, что продолжает встречаться с моим сыном, и одновременно поиметь, чтобы скулила подо мной, а лучше на мне, прямо здесь, в этой машине. И от этого хочется свернуть этой сучке шею. Были женщины, которые хотели меня приручить, но это не удалось сделать даже моей бывшей жене, той, которая родила мне сына. А Виталине ничего не нужно делать, она просто сидит, смотрит на дорогу горящим взглядом, а меня от нее ломает: от вида ее ног и бедер, от распущенных шоколадных волос и соблазнительного тонкого запаха.

Она не такая, как все. Любая другая бы визжала и просила сбавить скорость, а Вите нравится, она даже смеется, когда я дрейфую на повороте, и чуть не врезаюсь в дорожное ограждение. Визжит и опять смеется, когда я резко нажимаю на тормоза, понимая, что могу нас угробить к чертовой матери. Мы на трассе, ведущей к частному сектору. Вокруг темная дорога, освещенная тусклыми фонарями и редкие пролетающие машины.

— Вау, Александр Владимирович, не подумала бы, что Вы любите скорость, — говорит она, подается ко мне и хватает за галстук, наматывает его на изящную ручку.