– А может, перемена произошла, пока вы с Милли пытались перекричать друг друга, – сказал я совсем тихо, в надежде, что Кристофер сообразит, куда я клоню.
Он посмотрел на плиту, на вязанье, на стол.
– Видимо, именно здесь Милли и питается, – сообразил он. – Грант, оставайся здесь, на случай, если она появится. А я поднимусь по лестнице, посмотрю, что там творится.
– А Милли любит вязать? – спросил я, но он уже умчался и ничего не услышал.
Я вздохнул и присел на стул у стола. Мне, в отличие от Кристофера, было понятно, что где-то на последнем витке лестницы расходятся в разные стороны.
Милли, по всей видимости, оказалась в каком-то другом месте, которое походило на это не больше, чем деревянная башня – на Столлери. Мне дом совсем не нравился. Здесь жили люди. Здесь стояла их мебель, висела их одежда, лежало их вязанье – они могли вернуться в любой момент и поинтересоваться, чего это я к ним приперся. Как отвечать на этот вопрос, я понятия не имел. Может, спросить у них, не видели ли они Милли?
Чтобы успокоить нервы, я подтянул к себе журнальчик и, дожидаясь Кристофера, начал его просматривать. Выглядел он очень, очень странно, настолько странно, что я даже заинтересовался; до такой степени странно, что я даже не удивился, обнаружив, что это выпуск за январь 1399 года.
Впрочем, вряд ли журнальчик мог быть таким древним. От него шел свежий типографский запах. Отпечатан он был на плотной ворсистой бумаге странными блеклыми синими и красными пятнами, а буквы были округлые и четкие, какие бывают в книжках для самых маленьких. Назывался он «Сплетни недели». Ни фотографий, ни рекламы в нем не оказалось, все сплошь довольно длинные статьи под такими вот заголовками: «От бедности к богатству», или «Загубленный медовый месяц», или «Скандал в Азиатском банке».
Каждая из статей была проиллюстрирована рисунком. Таких скверных рисунков я еще в своей жизни не видел. По причине скверности они выглядели скорее как карикатуры, хотя было видно, что горе-художник старательно наводил красные и синие тени, чтобы люди на рисунках выглядели понатуральнее. А самое странное заключалось в том, что по большей части они были похожи на людей, мне прекрасно знакомых. Дама рядом с заголовком «От бедности к богатству» здорово смахивала на Дейзи Болджер, а один из участников банковского скандала был точь-в-точь дядя Альфред.
Но видимо, дело все-таки было в скверности рисунков. Я открыл страницу, где рядом с заголовком «Придворная хроника» красовалась особенно крупная картинка, – на ней был изображен наш король, хотя подпись гласила: «Герцог Альпенгольмский». Один из склонившихся перед ним придворных был очень похож на мистера Хьюго.
Да ну ладно, подумал я. Не забывай, что это журнальчик из другого мира.
