Схватка с судьбой

То, что это лекарь, она помнила, но вот имя выскользнуло из памяти.

Тот отмахнулся, мол, не вспоминай, и поманил её к себе.

– Я хорошо себя чувствую.

Первые дни она позволяла лекарям себя осматривать, но потом, придя в себя, уже стала кочевряжиться, как выразился господин Шидай. В конце концов она и сама умела лечить и понимала, когда ей самой ничего, кроме сна и еды, из лекарств не нужно. Да и избаловалась она за последние полгода тем, что у неё всегда один и тот же лекарь.

– Майяри, – господин Шидай глаз не открыл, – не испытывай терпение уважаемого оборотня.

– Да ладно, Шидай, девочке и в самом деле ничего, кроме отдыха, не нужно. Но я посижу здесь ещё немного. С закрытыми глазами.

С тяжёлым вздохом мужчина откинулся на спинку и действительно закрыл глаза. Майяри растерянно посмотрела на Казара. У лекарей, конечно, было много работы, но сейчас вроде бы стало полегче.

– Спать не могу, – лекарь выпрямился, встряхнулся и мутными от усталости глазами уставился на Шидая. – Не выживет хайнес. Не вытянем.

– Господин! – возмущённо зашипела Майяри. Разве можно о таком с больным говорить? Он же будет переживать, ему может стать плохо!

– Совсем всё худо? – не открывая глаз, уточнил Шидай.

– Паршиво. Винеш уже до дна доскрёбся. Раны таковы, что если лечить, то сразу, а нам на одну-то сил не всегда хватает. Согнали было сколько смогли лекарей, чтобы сил уж побольше было, так сработаться не получается: слишком много. Раны прихватили и сейчас поочередно каждую… Но у хайнеса сил уже нет. Неделя прошла, а мы его через день…

Мужчина опять умолк.

– Не знал, что всё так, – наконец отозвался Шидай и приподнял веки.

– Места живого нет, только голова и цела. Руки, ноги, внутренние органы… Слой за слоем сращиваем, а там такая мешанина… – оборотень с силой растёр глаза. – Ткани отмирают раньше, чем мы до них добираемся. Отрезаем мёртвое, наращиваем живое, время уходит, кровь уходит… Крововосполняющее уже не помогает. Мучаем только, а умрёт, что будет? Хайнес Узээриш не в себе, отец же… Умрёт, всех нас перевешает.

– Не перевешает. Шерех не позволит, придержит, а потом он и сам в себя придёт.

– Да я за себя и не боюсь, но со мной здесь двое сыновей, тоже лекари, – мужчина горестно взлохматил волосы. – Шидай, ты уж прости, сил нет молчать. Которую ночь не сплю, а если и сплю, то хайнес Иерхарид снится… такой, как сейчас, снится. Скоро самому лекарь душ понадобится.

В спальне опять повисла тишина. Напряжённая. Тёмные думы будто бы заволокли потолок и теперь смотрели с него на присутствующих. Господин Шидай пару раз вяло моргнул и опять сомкнул веки.