Схватка с судьбой
На ногах остались только Ранхаш и Казар, и то исключительно благодаря усилиям последнего. Выплеснув травяной отвар на столешницу, он торопливо начертил ряд знаков и, опрокинув стол, выставил его как щит. Ранхаш подцепил ногой стул и пинком отправил его в дверной проём. Ещё в полёте он разлетелся в щепки, и одна из этих щепок попала в лицо высокому черноволосому хаги. Он охнул, на миг отвлёкся, и Рладай, выдернув стопы из земли, стремительным росчерком бросился к нему. И налетел на невидимую стену.
Ещё один порыв ветра ворвался в таверну, и в этот раз он подхватил Ранхаша, протащил через весь зал и что было сил вмял в стену рядом с камином.
– Госпожа! – Казар похлопал Майяри по заднице. – Ей-боже, не шучу! Нам крышка!
– Там хаггарес! Хаггарес!
Отскочив вглубь зала, Казар распинал столы и стулья и торопливо начал выписывать кренделя ногами и размахивать руками.
– Попытаемся уйти, – Казар коротко посмотрел на харена и, не дожидаясь ответа, бросился к чёрному выходу.
Как ни странно, там их никто не ждал. Оборотень хищно осмотрелся и успокаивающе похлопал Майяри по бедру.
– Вы купались когда-нибудь в сточной канаве? Нет? Я тоже как мог избегал этого счастья.
– Не дайте ему добраться до воды!
По земле зазмеилась трещина, но Казар ловко перепрыгнул на телегу, с неё на колоду для колки дров и втиснулся между свинарником и дровяным сарайчиком. Он уже почти миновал их, как вдруг неподвижно стоящая дождевая бочка поднялась, задрожала и протянула к нему руки. Молоденький парнишка, прятавшийся за мороком, почти сразу отлетел, ударился спиной о дерево и рухнул на землю. Но и своё дело он успел завершить: Казар без чувств упал на землю.
Замелькали тени, в проулок шмыгнули двое мужчин.
– Здесь! – крикнули они, и тени бросились к ним.
Они подхватили паренька-хаги, Майяри и уже хотели уходить, но один из них распорядился:
– Этого берём с собой!
– Зачем нам эта крыса?!
– Он доказательство! А то Вотые потом отбрешутся, что не было никакого хаггареса. Берите!
– Уходим!!! Уходим!!!
Услышавший крик Ранхаш задёргался ещё отчаяннее, понимая, почему враг так заторопился отступить.

















