Схватка с судьбой

Будто всегда на охоте на крупного и опасного зверя.

– Ранхаш, ты только посдержаннее, – в который раз шёпотом попросил Шидай. В последнее время сын выбрасывал одну выходку за другой, и Шидай уже не был столь уверен в его хладнокровии. – Нам сейчас нельзя лезть на рожон. Помни, отношения с хаги портить не стоит, и с хаггаресами тоже. Сумеречники – большие гордецы и, как равнинники, с разрушенным домом не смирятся. Помни, что сказал Шерех.

Лицо сына даже не дрогнуло. Он продолжал пристально смотреть на северо-восток.

Пыль на дороге, выворачивающей из-за леса, показалась только час спустя.

Ожидающие уже малость заскучали. Сам консер Хеш вместе со своим титулованным «помощником» присел на травку в теньке и что-то с большой серьёзностью тому рассказывал. Уставший Шидай задремал, лежа на плаще, и кто-то из стражи лениво гонял от него мошкару.

Все встрепенулись, поднялись и оправились.

От сумеречных хаги ожидали пятерых старейшин, должных представлять всех горных хаги. Равнинных было больше, и в городе уже собрались двенадцать избранных. Хаггаресы же были не очень многочисленны, и с Сумеречных гор ожидались всего двое представителей, а с равнин и лесов – семь.

Над приближающимся кортежем кружили, купаясь в воздухе и красуясь, драконы. От виражей, что они закладывали, спирало дыхание и сжималось сердце. Оборотни помоложе смотрели на выкрутасы с плохо скрываемым восторгом, постарше – с одинаковыми вежливыми улыбками, чтобы, не дай боги, не проскользнула даже тень иронии.

– Зря ты подарил Майяри дракона, ой зря, – позёвывающий Шидай покачал головой.

Через четверть часа можно было уже рассмотреть не только поднимающуюся столбом пыль, но и гостей, неспешно приближающихся к городу на низкорослых мохноногих лошадках и в сопровождении маленьких юрких повозок.

Яркие одежды были заметны издали: красно-кирпичные, алые, тёмно-зелёные и насыщенно-синие. Ветер играл с длинными полами плащей и наголовными покрывалами.

Ехал кортеж безмолвно. Не было слышно ни голосов, ни ржания, ни драконьих рыков. Только перестук копыт, колёс, скрип осей и звяканье стремян. Дунул ветер, вверх взметнулись перевитые цветными нитями лошадиные гривы, зазвенели клиновидные подвески на поводьях. Тридцать мужчин, три женщины и пять повозок.

Мужчины были в расшитых крест-накрест запахнутых и подпоясанных рубахах разных цветов, чёрных штанах и мягких сапогах на тонкой подошве. С плеч некоторых падали длинные, с богатой вышивкой плащи с разрезами по бокам и капюшонами, расшитыми по краям бренчащими монетами. Женщины же были исключительно в алых и красно-кирпичных одеждах, выделяющихся в толпе мужчин. С небрежным изяществом госпожи гор сидели в сёдлах, поджав под себя одну ногу, и с холодным высокомерием взирали на встречающих.