Схватка с судьбой

А уж каковы бёдра… Ноздри хищно взметнулись. Складки юбки будто нарочно подчёркивали их упругость и женственную округлость. Взгляд поднялся вверх, ненадолго задерживаясь на плоском животе и с достоинством выпрямленной изящной шее, с восторгом обласкал горящие кумачом потрескавшиеся губы и с досадой вперился в холодные тёмные глаза.

Вот глаза у невесты были паршивые. Говорящие очень. Натура у девчонки, видимо, страстная, но одним только взглядом и выраженная. Сколько раз он видел в этих тёмных глубинах чёрное пламя ненависти, искры злобы, жёлтые всполохи насмешки и высокомерный, пренебрежительный холод презрения или брезгливости.

Но никогда страха, веселья или возбуждения. Когда нужно было бояться, в её глазах только сильнее разжигались злоба и ненависть, и казалось, что она сейчас обернётся зверем и вцепится тебе в глотку.

Агарес подумал, что церемонное распитие вина и вкушение хлеба могло обернуться полётом посуды в стену, и отодвинул столик в сторону. Да ему уже и не терпелось швырнуть строптивую красавицу на постель и упиться её бесстыдными стонами и жалкими мольбами о продолжении.

Он быстренько вывел в круге пальцем недостающий символ, довершая печать, и замысловато провернул ладони в воздухе.

От печати взметнулось вверх облако жёлтой пыли, и браслеты на руках невесты тихо щёлкнули, отворяясь и подтверждая, что да, хаггаресский брак свершился. Губы Агареса раздвинулись в широкой ухмылке, и он потянул огромные ручищи к девушке.

В тёмных глубинах глаз как по щелчку вспыхнул огонь ненависти, и Агареса отшвырнуло прочь. Он ещё успел удивиться, как, ведь здесь, в храмовой комнате, любой хаги теряет силы, а затем его вжало в стену, руки и ноги до хруста вдавило в камень, а на горле сомкнула пальцы невидимая могучая ладонь.

Оборотень попытался вдохнуть воздух, грудь натужно расширилась, в горле запершило, но не удалось сделать ни глотка. Ни пошевелиться, ни вдохнуть… Паника охватила его, и в глазах потемнело.

Он ещё видел, как девушка поднялась, спокойно разделась до нижнего белья и, раскрыв сундук, вытащила более простое тёмное одеяние. Она не торопилась. Тщательно затянула все ремни, застегнула все пуговицы, набросила капюшон на голову и натянула на ноги добротные сапоги из драконьей кожи.

Их Агарес и увидел за миг до того, как потерять сознание. Он успел почувствовать, что сползает по стене вниз, что в горло наконец поступает вожделенный воздух, но удержать сознание не смог. Сквозь серую дымку он ещё различил сапоги, остановившиеся у его лица, а затем всё же канул за грань реальности.

Хаггарес разъярённо тряхнул головой, пытаясь отвязаться от воспоминания, но ярость уже скрутила мышцы и по лицу заходили желваки. Больше всего он ненавидел в бабах дурномыслие и своеволие.