Схватка с судьбой

Не успела девушка охнуть, как её посадили на кровать, а сам харен остался сидеть перед ней на корточках, смотря на неё снизу слегка светящимися в темноте глазами.

От него так тянуло напряжением, что Майяри невольно пошутила:

– Настала ночь расплаты за мои издевательства?

Ранхаш подался вперёд и, уткнувшись лбом ей в колени, тихо произнёс:

– Ночь доверия, – и, подняв голову, добавил: – Печать Недотроги, Майяри. Нам нужно её снять.

Нося печать с тринадцати лет, Майяри так привыкла к ней, что даже видя её, безразлично скользила взглядом, не замечая.

– Что тебе нужно, чтобы снять её?

Руки харена неспешно скользнули под подол платья и один за другим стащили сапоги с её ног.

Её старые сапоги из драконьей кожи, в которых она бежала из общины. Снял и отставил в сторону. Почему-то это показалось символичным, словно её длительный побег наконец завершился и ей больше некуда идти. Точнее не нужно никуда идти.

– Н-ничего, – по телу прошёлся озноб, когда горячие шершавые мужские ладони легко расправились с завязками и начали стаскивать чулки с ног. – Только немного моей крови… палец поранить… и чуть-чуть времени.

– Хорошо, – руки харена поднялись по ногам ещё выше, и оцепеневшая Майяри ощутила, как с неё стягивают панталоны.

Белая кружевная тряпка полетела на пол, и Ранхаш, приподнявшись, принялся неторопливо расстёгивать пуговки платья на её груди.

Майяри неловко поднялась на ослабевших ногах, и платье стекло по плечам на пол.

– Садись, – и девушка послушно плюхнулась на постель.

Подол нижней рубашки начал подниматься вверх, и Майяри невольно сжала колени, желая прикрыться. Лязгнул вынимаемый из ножен кинжал.

Взяв девушку за руку, Ранхаш осторожно кольнул остриём её указательный палец и склонился вперёд, целуя дрогнувший живот прямо в печать.

Словно продолжение брачного ритуала, так торжественно это прозвучало. Майяри даже немного отпустило, и она смогла расслабиться.

В конце концов, снять печать Недотроги совсем легко. При нанесении на тело женщина закладывает в саму печать ключ, который потом, когда решит открыть своё тело мужскому вниманию, должна начертить на своём теле кровью. Своей. Сама. С желанием снять печать.

Дрожащим пальцем Майяри осторожно вывела прямо поверх печати хаггаресский символ «Ненависть».

Кожу мгновенно опалило огнём, на краткий миг живот скрутило от боли, и девушка досадливо зашипела, чувствуя, как с болезненным зудом из кожи выходят вколотые в неё чернила. Давно высохшие, они выходили с потом, растекаясь чёрными, горячими как жидкий воск потёками. Жар усилился, печать окончательно смазалась, утратив свои овальные очертания, и боль наконец начала утихать.

– Кажется, всё, – Майяри вытерла повлажневший лоб.