Схватка с судьбой

Мальчики боязливо потёрли покрытые пятнами окаменевшей кожи ладошки и нерешительно потянулись к выходу из сарайчика.

Агарес, знавший традиции сумеречных хаги в отношении тёмных, не зря называл этих детей мёртвыми.

Глава 74. Крылатый кошмар

Тучи сгущались всё сильнее, а может, и просто наливались ночной чернотой. Майяри продрогла, тело в неудобных лапах занемело, а зажатые места уже не просто ныли, а вопили от боли. Но она терпела.

В лапах Бория летать ей доводилось не раз, и Майяри знала, что зловредный коршун вполне мог выпустить её, некоторое время падать вместе с ней, чтобы она не могла воспользоваться силами из-за близости его расписанного защитными печатями тела, а затем всё же милостиво подхватить почти у самой земли или воды.

У воды мог и не подхватить.

Борий выбрал не самую любимую драконьими всадниками дорогу: по древнему ущелью, на дне которого плескалась одна из самых полноводных рек Сумеречных гор. Вообще-то здесь всё было древним, но ущелье ещё и выглядело невероятно старым и осыпающимся от любого более-менее сильного дуновения. По весне с окрестных склонов сносило много щебня и породы.

В это же время ущелье почти до краёв заполняли воды поднимающейся реки, и наносы вместо того, чтобы кануть в бездну, частично оседали на берегах, частично уносились течением.

Когда уровень воды спадал, образовавшиеся по берегу наносы начинали отпадать вместе с кусками склонов, истрёпанных постоянными разливами, и сходами селей и лавин. Можно спокойно лететь по ущелью и совершенно неожиданно получить камнем по башке. Птица ещё увернётся, а осёдланный и удерживаемый крепкой рукой дракон может и не успеть.

Коршун со своей ношей тоже мог не успеть, но Бория никогда не пугал риск.

Остановился он только один раз перед самым закатом. Сбросил Майяри в каменное углубление, окружённое со всех сторон стенами скал, и полетел к реке пить воду. Девушке тоже хотелось пить, но она решила, что потерпит. У Бория очень особенное чувство юмора, и он мог просто ради шутки окунуть её в реку целиком.

Напившись, коршун ещё четверть часа отдыхал, а затем, подхватив не возмущающуюся госпожу, полетел дальше.

К тому моменту, когда ущелье закончилось – точнее, оно не закончилось, им просто пришлось его покинуть, – солнце окончательно скрылось за горизонтом, закат отгорел и опустилась ночь – в горах яркая и светлая.

Миллиарды звёзд холодными огоньками подмигивали с неба в прорехах туч, луна и волчий месяц висели слепящими шарами, и в их сиянии мерцали реки, ручьи, снеговые шапки вершин и даже почему-то некоторые склоны. От земли уже начинал подниматься туман, и из трещин и ущелий, от рек, тянулись молочные, жутковатые в ночном свете дымчатые щупы.