След бумеранга

Влипнем в говно, как тогда, с датчанами…

– Чего ты менжуешься? Может, ты чего не понял? Так не стесняйся, скажи. Я разжую.

– Да, если честно, менжуюсь. Дело очень рискованное, а будет ли обещанный тобой доход – весьма сомнительно.

Костя резко вскочил со стула, подошел к двери и запер ее на ключ.

– Да, Стасик, риск есть. Только учти, риск есть везде. Даже садясь на горшок, рискуешь провалиться в очко. Так что ж теперь – вообще не срать? А в моем варианте весь риск сведен до минимума, и во всяком случае рискуешь не ты, а я.

– Что? Чем ты недоволен? Ты только и знаешь, что стонать да ныть – зачем, Костя, то, зачем, Костя, это. А может, обойдемся? Зато не стонешь, когда прячешь бабки в бумажник. Назови хоть один вариант, где ты подсуетился и заработал. Ну, не вспомнил? И не вспомнишь. Риск, риск! Оставался бы в своем КБ. Вот точно ничем бы не рисковал! Зарабатывал бы вместо денег отгулы и геморрой.

Очень обидно, когда в лицо бросают слова, выражающие то, что понимаешь и чувствуешь сам. Обидно. До смерти.

– Твоя затея с английской говядиной, – глядя в пол, произнес Стас, – чревата не просто финансовыми потерями. Тут попахивает откровенным криминалом. Этого нам не хватало для полного комплекта.

– Ссышь? Ты всегда был меньжовщиком, хоть и строишь из себя пуп земли. Короче, решай. Сегодняшний разговор назревал очень давно. Бога ради, можем хоть завтра разбежаться. Скажу Людке, она за полдня баланс поделит и устав перепишет. Делов-то! И вперед, Стасик! Попутного ветра в большом и малом бизнесе. Посмотрим, на что ты способен. Выплывешь ли, не рискуя?!

– Ссу?! – полукрикнул, полуответил Стас. – Ты быстро забыл, кто расплачивался после той жопы с датчанами, в которую мы попали по твоей милости!

– Это были не твои деньги!

– А хочешь разбежаться – пожалуйста! Не держу. Найти коммерческого директора труда не составит. Только шепну, с десяток прибежит.

– Как прибегут, так и убегут. Когда поймут, с кем связались. Тоже мне бизнес-авторитет. Это я с тобой возился, потому что вроде как друг и слишком хорошо тебя знаю.

– Ах, пожалел, ну, спасибо, родное сердце! Как бы, право, я без Костика! На панель бы встал с протянутой ручкой!

– Все, засохни! Это уже не разговор, а склока. Разбегаемся. Как будем делить баланс?

Костя взглянул на календарь, ослабил галстук.

– Мне надо хотя бы половину, либо процентов семьдесят. Через три месяца я тебе все верну. Я не собираюсь отказываться от английского варианта.

– Ишь ты, какой молодец! Собираешься крутиться на мои деньги?

– Не переживай, Стасик, получишь назад с процентами.

– Ничего, перебьюсь. Делим поровну. Костя подошел к окну, сунул в рот сигарету и приоткрыл жалюзи. Его впалые черные глаза выражали смесь презрения и злости.