Смерть приходит в Марлоу

Глаза Кэт сверкали от едва сдерживаемого пыла, и Джудит удивленно вскинула брови.

– Вас зовут Кэт, не так ли? Вы дочь Эндрю Хасселби? – спросила Джудит.

– Какое вам до этого дело? Пойдем, Розанна, нам нужно заняться делом.

Кэт увела Розанну обратно в толпу протестующих, но затем передумала и снова подошла к Джудит и ее подругам.

– Вам стоит знать, что отец одобряет то, чем я занимаюсь, – сообщила она.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – кивнула Джудит и, прежде чем Кэт успела понять, что происходит, достала из своей сумки баночку с леденцами и сняла с нее крышку.

 – Хотите леденец?

Кэт посмотрела на протестующих, на полицейских, стоящих у нее за спиной, и вновь обратила свой взгляд на старушку, протягивающую ей баночку со сладостями.

– Нет, спасибо, – отказалась она.

– Как вам угодно, – парировала Джудит, сунула себе в рот леденец и оглядела бушующую толпу протестующих. – Это, конечно, не Париж в шестьдесят восьмом. Но, если честно, ничего похожего на Париж в шестьдесят восьмом не происходило ни до, ни после, – жизнерадостно добавила она.

– Вы были в Париже во время протестов в шестьдесят восьмом?

– Вы знакомы с этими событиями?

– Это несложный вопрос, – ответила Кэт.

 – Семья Бейли одним своим существованием олицетворяет все, что не так с этой страной. Они разбогатели благодаря тяжелому труду других людей. Потом они передавали свое богатство из поколения в поколение, тогда как работу за них всегда выполнял кто-то другой. Они вампиры.

– Вы очень решительно выражаете свои мысли, – усмехнулась Сьюзи.

– Вам нравятся эти люди? – недобро прищурившись, спросила Кэт.

– Мы едва с ними знакомы, – ответила Бекс.

– Меня утешает лишь то, что хотя бы отец Розанны под конец прозрел.

– О чем вы говорите? – спросила Джудит.

– Он ведь исключил Тристрама из своего завещания, не так ли? И правильно сделал. Этот мужчина не заслужил такого богатства. Точно не с таким отвратительным поведением.

– Откуда вы знаете, что сэр Питер исключил сына из завещания?

– Он сам мне сказал в рождественский вечер. Дженни тогда устроила настоящий пир. Она даже приготовила для меня вегетарианские блюда, а такого в этой семье до нее никто не делал, уж поверьте мне. Чуть позже тем вечером я случайно наткнулась на Питера.

Он сидел в своем кабинете с бокалом вина и разглядывал эти жуткие рентгеновские снимки, висевшие над его столом. В тот момент он показался мне старым и очень слабым. А ведь он никогда не выглядел слабым. Поэтому я спросила, все ли у него в порядке, а он ответил, что переживает, правильно ли поступил с Тристрамом. Тогда я спросила, о чем он говорит, и он ответил, что написал новое завещание и вычеркнул из него Тристрама. Питер гадал, не совершил ли он ошибку.