Смерть приходит в Марлоу

Почему он ничего мне не рассказал?

Все они услышали шум, раздавшийся со стороны ведущей на кухню двери. Джудит жестом показала всем замолчать, но больше ничего слышно не было, поэтому она велела Сьюзи продолжать говорить, а сама медленно двинулась в сторону двери.

– Вы правы, – сказала Сьюзи, пытаясь поддержать разговор. – Странно, что он не поделился с вами своими страхами.

Джудит рывком открыла дверь, и внутрь комнаты, потеряв равновесие, ввалился испуганный Тристрам.

Он выглядел и смущенным, и злым одновременно. Когда Тристрам выпрямился, Джудит заметила, что он слегка растерян. Возможно, он был вовсе не таким смышленым, каким хотел казаться.

– И часто вы подслушиваете чужие разговоры под дверями? – спросила она.

– Только когда эти двери принадлежат мне, – ответил Тристрам, вернув самообладание. – Думаю, я могу подслушивать под любой дверью в этом доме. Я пришел только для того, чтобы спросить Дженни, когда она собирается уехать.

Дженни не поняла вопроса.

– Теперь это мой дом, – сказал Тристрам. – Так когда вы съедете?

Женщины пришли в ярость.

– Ее жених умер вчера, – сказала Бекс.

– Ага, знаю. Он был моим отцом. Но теперь дом принадлежит мне, и я хочу, чтобы она уехала.

– Вы быстро оправились, – заметила Сьюзи.

– Что вы имеете в виду?

– Прошлым вечером вы были разбиты, но, кажется, довольно быстро оправились от смерти отца.

– Вы даже не представляете, что я сейчас чувствую, – пренебрежительно сказал Тристрам.

– Это не ваш дом, – твердо заявила Джудит. – Вы ничего не унаследуете до тех пор, пока завещание вашего отца не пройдет проверку в суде, а это может занять месяцы. И вообще, с чего вы взяли, что унаследовали этот дом?

– В семье Бейли наследником всегда становится старший сын. Так было всегда начиная с семнадцатого века.

– До тех пор, пока ваш отец не составил в прошлом месяце новое завещание.

– Ну да, так сказал юрист. Но завещания нет, а значит, я все еще единственный наследник.

Пока Тристрам говорил, Джудит запустила руку в сумочку и достала баночку с леденцами.

– Могу ли я задать вам вопрос? – спросила она, выбирая присыпанную сахарной пудрой лимонную сладость. – По какой именно причине отец вышвырнул вас из дома в конце ноября?

Джудит закинула конфетку в рот, прекрасно осознавая, что ее пренебрежительное отношение раздражает Тристрама.

– Разве это не очевидно? – сказал он, сжав правую руку в кулак. – Мы поссорились.

– Я не обязан вам ничего рассказывать.

– Не обязаны, но это логичный вопрос.

– О чем вы с отцом спорили?

– Это вас не касается, понятно? – продолжил Тристрам. На его лице промелькнул гнев. – Наши с отцом отношения – это наше дело.