Смерть со школьной скамьи

Я вылил остатки коньяка в рюмку, залпом выпил, зажевал веточкой салата и побрел на выход.

Микроавтобус довез меня до дверей общежития.

— Андрей Николаевич, — помахала мне вахтерша из своей загородки, — ты откуда такой веселый возвращаешься? На дне рождения, что ли, у кого был?

— Мне, тетя Наташа, квартиру дают! — не подумав о последствиях, сказал я.

— Да ты что! — Она бросила все дела, вышла ко мне. — Когда дают?

Начав похваляться шкурой неубитого медведя, я уже не мог остановиться.

— В августе получу ключи от однокомнатной квартиры. Если к тому времени женюсь и представлю в жилищную комиссию справку, что моя супруга беременная, то дадут сразу двухкомнатную.

— Поздравляю, поздравляю! — Тетя Наташа вернулась к себе в закуток, стала названивать кому-то по телефону.

«Нет ли у нее взрослой дочери? — подумал я, поднимаясь по лестнице. — Слишком уж активная она стала после моих слов о квартире. Того и гляди вечером сватов зашлет».

Новость о получении мной отдельного жилья распространилась по общежитию со скоростью пала сухой травы в расплавленной знойным летним солнцем степи. Уже вечером, в туалете, мужики шутили:

— Андрей Николаевич, как переезжать будешь, позови — поможем вещи таскать!

Я смеялся вместе с ними. У меня вещей — в два чемодана поместятся. Вся мебель в комнате — казенная. Для переезда мне вполне хватит «уазика» с райотдела.

В воскресенье я пошел на завод принять душ, а на обратном пути зашел попить чаю в хлебопекарный цех. В дневную смену работала бригада Воронова.

— Квартиру, говорят, получаешь? — спросил бригадир. — Я, помнится, до первой квартиры десять лет вчетвером в общежитии прожил. Теснотища — не повернуться! Если дети сели уроки делать, то ни телевизор включить, ни с женой поругаться.

— Такая же история была! — присел к столу кривой грузчик Николай. — Только я у тещи жил в двухкомнатной квартире, а с нами еще бабка жила, тещина мать, и вторая дочка с мужем. Шесть лет с женой на полу на матраце спали — кровать негде поставить было.

По команде Воронова рабочие ушли в цех. Остались я и Антипов.

— Как у тебя дела с алиментами? — спросил я.

— Все нормально, я к ней жить перебрался.

— Ничего себе! Ты же не хотел ребенка признавать?

— Оказывается, не беременная она вовсе, а все разговоры про алименты завела, чтобы меня к себе пристегнуть. А я не против! Без ребенка она женщина вполне сносная.

Пока я был на заводе, на проходной заступила дежурить Людмила Анатольевна.

— Андрей Николаевич! — подозвала она меня. — Помнишь, перед Первым мая твоя знакомая приходила: светленькая такая, с шестью пальцами? Нашли, кто ее убил?

— Нашли, — неохотно ответил я.

— Андрей Николаевич, это, конечно, не мое дело, но ты присмотрись к Оксане Самохиной — она очень порядочная девушка.