Смерть со школьной скамьи

— Нашел чем пугать, а то я при Зыбине не работал! При Литвиненко, конечно же, спокойнее, зато при Александре Петровиче надежнее. Он своих в обиду не дает, а Литвиненко — чего с него взять, он временщик, лишний раз в споры с начальством вступать не будет.

Приехав в общежитие, я достал водку, выпил и только после этого почувствовал, как был напряжен все последние часы.

Как выяснилось впоследствии, Сергей Сергеевич Вьюгин с соседями по подъезду дружеских отношений не поддерживал, вел себя с ними заносчиво, важничал своей высокой должностью в милиции. Услышав грохот в его квартире, соседи по лестничной клетке милицию вызывать не стали. Соседей сверху в момент стрельбы дома не было, а жильцы снизу ничего не слышали, они смотрели телевизор. Тела Дарьи Георгиевны и ее любовника обнаружили только в воскресенье, когда по вентиляции стал распространяться трупный запах. Предварительное заключение следователя прокуратуры — обоюдное убийство в ходе перестрелки, возникшей после ссоры на почве личных неприязненных отношений. Как проходили похороны Дарьи Георгиевны, я не знаю. События на следующей неделе приняли такой оборот, что мне стало не до похорон.

В понедельник меня и Матвеева вызвал Николаенко.

— В пятницу, 3 июня, готовьтесь предстать перед кадровой комиссией областного УВД, — сухим официальным тоном объявил он.

— По поводу? — демонстрируя явную неприязнь к новому начальнику, дерзко, с вызовом в голосе спросил Матвеев.

— По поводу применения вами незаконных методов допроса к гражданке Соколовой, — ухмыляясь и паясничая, что было совершенно недопустимо при общении начальника РОВД с подчиненными, ответил Николаенко. — Готовьтесь к кадровой комиссии, — уже совершенно нормальным тоном продолжил он. — Ваши объяснения я читал — это бред сивой кобылы.

— А Соколова не бред, что ли, пишет, что я ее раздеваться заставлял? — продолжал наступление Матвеев. — Или ее папашу-алкаша в ценные свидетели записали?

— Разговор окончен, — отрезал Николаенко. — Вы оба свободны!

Выйдя от Николаенко, я, не на шутку встревоженный, сказал:

— Серега, не нравится мне эта затея с кадровой комиссией! С чего бы они стали закрытое дело ворошить? Мы же отписались от жалобы, а теперь ее снова рассматривать будут?

— Не выпадай в осадок! Ее показания против наших дадут ноль. Свидетелей у нее нет, синяков — тоже нет. Чего нам беспокоиться? Потреплют нервы нравоучениями да отпустят.

Внешне сохраняя беззаботность, Матвеев на самом деле помрачнел. Я по его внутреннему напряжению понял, что все не так просто — ждать нам больших неприятностей в пятницу!

Каждый день гадая, что нам могут предъявить на кадровой комиссии, я словно погрузился в прострацию.