Смерть со школьной скамьи

— Сотрудник милиции, — заученным голосом начал я, — узнав о совершенном преступлении, обязан сообщить о нем в правоохранительные органы, а сам принять меры к охране места происшествия. Чем я и занимался.

— А когда ты звонить ходил, кто квартиру охранял? — с издевкой спросил он.

— Место происшествия — это не квартира, а сверток с долларами. Сверток был при мне, — я ткнул в себя пальцем, — а сейчас я вручаю его вам, в том виде, в каком мне его выдал гражданин Солодов.

Мы посмотрели в глаза друг другу.

«Чего еще от тебя ожидать?» — спрашивал его взгляд.

Я в ответ прикинулся Штирлицем, которого Мюллер заподозрил в прелюбодеянии с радисткой Кэт: «О чем вы, группенфюрер? Я уже пятый год импотент, а что нас голыми в кабинете застукали, так ведь жарко же было!»

Ничего не прочитав в моих глазах, Николаенко вышел в зал опрашивать Солодова.

До приезда следователя прокуратуры в квартире появились двое сотрудников КГБ в штатском. Первый был похож на молдаванина, на вид лет тридцать, худощавый, энергичный. Второй — примерно ровесник Николаенко, прической — вылитый комбриг Котовский.

— Обыск уже проводили? — начальственным тоном спросил он.

— Нет еще, — ответил Николаенко. — Мы только что приехали.

— Эй, ты, — заглянув на кухню, обратился ко мне лысый кагэбэшник, — иди за понятыми.

— Не могу, я доллары охраняю, — сказал я первое, что пришло на ум. Ходить по подъезду и зазывать граждан быть понятыми на обыске у соседа мне совсем не хотелось.

— А чего их охранять, убегут, что ли?

— Так положено по инструкции, — уверенно соврал я. — До приезда следователя за вещественные доказательства отвечает лицо, их обнаружившее.

— Всякую ерунду у вас в МВД насочиняют! Чего охранять, от кого?

— Не я же инструкцию придумал! — обиженным тоном сказал я.

— Да не о тебе речь! Сиди, охраняй, если так положено.

Он вышел в зал и отправил за понятыми одного из инспекторов, приехавших с Николаенко.

Обыск начался. Я сидел на кухне у разложенных на столе долларов, покуривал, смотрел в окно на играющих во дворе детей.

— А это что? — раздался из зала голос лысого контрразведчика.

— Стихотворение шуточное, — недоуменно ответил Солодов.

— Оба! Где это было? — спросил молдаванин.

— В фотоальбоме, где же еще такую мерзость хранить. Нет, вы только послушайте. — Старший чекист откашлялся и прочел:

«Господи, — мысленно взмолился я, — зачем ты послал ко мне этого дебила Солодова? Я же по-человечески спрашивал его: есть в доме что-то запрещенное? Ничего нет! Кроме стишка антисоветского. Ладно бы нам, ментам, попался, мы бы глаза на эту ересь закрыли, а то, как специально, сотрудникам КГБ влетел».

— Откуда это у тебя? — грозным голосом спросил старший чекист.