Смерть со школьной скамьи

Улица встретила меня порывом пропитанного влагой ветра. Накинув капюшон, я побежал через площадь в главный корпус, где находились душевые.

Освежившись под душем, я почувствовал, что проголодался. Дома у меня шаром покати — ни крошки хлеба нет. Городские столовые начнут работать не раньше одиннадцати часов. Но есть-то охота! Придется пойти по проторенной дорожке — позавтракать на заводе. Благо там всегда есть чем подкрепиться.

В просторном хлебопекарном цеху царствовал ни с чем не сравнимый запах только что выпеченного хлеба. Сказка, а не запах! В нем сплав природы и человеческого труда, разгадка появления первых цивилизаций. Я совершенно уверен, что история современного человечества началась с постройки первой хлебопекарной печи, а не с наскальных рисунков или изобретения колеса. Рисовать по большому счету каждый умеет, а вот первым в мире замесить тесто и выпечь из него хлеб — до этого додумался кто-то один, самый умный на тот момент человек на земле. Колесо, паровую машину, электричество и атомную бомбу изобретут позже. В начале цивилизации была хлебопекарная печь.

В цеховой подсобке на перекур собралась почти вся ночная смена.

— Садись, Андрей Николаевич! — Мне уступили место за столом, пододвинули свежий хлеб, масло, вареные яйца, налили крепкого чаю. — Ты что-то сегодня не в духе. Спал плохо?

— Кошмары всю ночь снились, — неохотно ответил я.

— Вчера не бухал? — спросил кривой на один глаз грузчик Николай. — Я как нажрусь, так меня среди ночи обязательно кто-то душит.

— Это тебя жена душит, — подколол его Серега Осипов, — чтоб ты к бабам поменьше клеился. Сегодня, прикиньте, мужики, иду по цеху, а Коля уже возле Нинки трется, как кот на сметану мурлычет. И она-то лыбится ему, даром что ухажер одноглазый.

— Да Нинке что кривой, что хромой, всякий сойдет. Своего мужика нет, а баба она еще молодая, — позевывая, сказал бригадир хлебопеков Воронов. — Вот если бы он белобрысую практикантку соблазнил, тогда да, тогда дело!

— Вышла бы она в ночную смену, я бы ее уболтал, — мечтательно причмокнул грузчик.

— Пошли работать, Ален Делон хренов! — Воронов выплеснул остатки чая, сполоснул кружку в раковине и вышел в цех. За ним потянулись остальные работники. Остались только Осипов и Антипов.

Антипову было лет под пятьдесят, из которых примерно треть он провел в местах не столь отдаленных. Судя по вытатуированным на пальцах «перстням», сидел он за кражи, хотя всем говорил, что за убийство. Я личной жизнью и биографией Антипова не интересовался. Между мной и заводчанами был заключен молчаливый договор: я не лезу в их дела, они не касаются моих.