Собственность сводного брата

Нас понесли как трофеи, и я уже предчувствовала, как мама испугается и будет ругаться.

— Чем ты думала? — раздевала она меня и обтирала полотенцем, пока я в своей комнате дрожала от холода, хотя было уже тепло. — Никакого инстинкта самосохранения.

— Там были цветочки. Я забыла их название.

— Ну какие цветочки, Мира! Ты могла погибнуть. Там в реке. Могла удариться головой. И Ярослав тоже хорош! Только после воспаления легких.

— Это очень серьезная болезнь. Он в Швейцарии тоже решил искупаться подо льдом. Еле откачали.

— Зачем тогда вообще было идти к реке? — пробурчала я и отвернулась от мамы. Опять я во всем виновата.

А как он провалился под лед в своей Швейцарии? Надо спросить.

Мама намазала меня всем, чем только можно, чтобы я не заболела. Потом еще надела на меня шерстяную смешную пижаму и шапку.

— А есть шуба? А то мне холодно.

На секунду она даже поверила мне.

— Шутить изволите, ваше высочество, — усмехнулась она и поцеловала меня, оставив на тумбочке молоко. — Спокойной ночи. И чтобы больше не рисковала своей и чужой жизнью.

— Обещаю, — сказала я уверено, еще не зная тогда, сколько раз нарушу это обещание.

Как только мама вышла, я тут же выпила молоко и поднялась с кровати. Воспаление легких. Что это вообще такое? А если Яр умрет? Из-за меня умрет!

Я открыла створки окна и посмотрела на широкий карниз. Комната Ярослава через гостевую спальню. И добираться туда страшно, но по коридору опасно. Услышат.

Так что я, преодолевая страх, от которого пришлось избавиться, прыгая тулуп на льду, просто сняла носки и прошла по карнизу. Ярослав сидел на окне и, увидев меня, улыбнулся, а потом словно очнулся и широко раскрыл глаза.

Открыл резко створку. Я чуть не упала, но он снова подхватил меня и затащил в комнату.

— Вот же ты дура! — выплюнул Яр, осматривая меня со всех сторон. — Да еще и без носков.

— Они у меня с собой, — достала из карманов, попытавшись улыбнуться. И на всех обычно это действовало.

Мне прощали любые глупости. Но с Яром не получилось.

Он силой заставив сесть на свою расправленную кровать. Сам мне надел на ноги носки, несколько раз пригрозив, когда я захихикала от щекотки.

Потом он сел на кровать и тяжело упал на спину. Я невольно посмотрела на подросшего брата.

— Ну ты и дылда. Вытягивали тебя там что ли.

— Что со мной только не делали, — усмехнулся он и посмотрел на меня, закинув руку за голову. — А как тебя угораздило стать фигуристкой при твоей удаче.

— Мама привела. А что с удачей?

— Плохо с ней. Ты ж с пороком сердца родилась. Забыла?

Наверное, из памяти ребенка многое стирается со временим. Остаются самые знаменательные дни, как вот этот, когда Ярослав вернулся, и мы снова стали дружить как раньше.

Но я не забывала никогда ни дня из тех, что провела под капельницей.