Собственность сводного брата

Есть несколько рванных ран от стекла, сдавлена грудная клетка от ремня, и он потерял очень много крови, ему нужна пересадка почки, но… Жить будет. Сейчас нам нужно взять у вас анализы, если вы, конечно, готовы стать донорами.

— Конечно! — почти кричу. — Куда идти.

Меня ведут в кабинет, где присоединяют катетер, рядом отец, лицо которого очень напряженно.

— Не волнуйся, пап, доктор сказал, что с ним все будет хорошо. Может, после этого случая перестанет гонять.

— Ну да, — у него берут кровь, как и у меня. А потом врач подходит к нему отдельно и показывает результаты. Отец хмурится сильнее и кивает. Я подхожу ближе и смогла только уловить.

— Ну тогда мы возьмём подходящего донора в базе. Но на это нужно время.

— Какое время?! Мы же сдали кровь, я готова отдать почку.

— Понимаю, милая леди, но не все так просто.

— Я сам, Михаил Борисыч. Спасибо. Очень ждем другого донора.

— Ну какого другого! — уже не сдерживаясь кричу.  — Мы его родственники, мы, а не кто-то, мы должны подходить!

— У тебя была пересадка, ты не можешь стать донором, — напоминает Ник. Боже, я про него уже забыла.

— Ну и ладно! А отец? Он-то точно должен подходить.

— Не все так просто, Мира, — повторяет он слова врача, я чувствую, что на грани истерики.

— Что может быть не просто. Твой сын находится при смерти, ему нужна помощь. Помоги!

— Быть не может. Он твой сын.

— Нет. Я не подхожу, потому что он мне не родной.

— Ты врешь, — теряюсь я в зарослях немого удивления. Там темно и узко. А хлесткие плетки жалят кожу.  — Скажи, что ты врешь.

— Прости, детка. Мы просто хотели, чтобы вы стали настоящими братом и сестрой.

— Но мы и так стали, зачем было врать? — я не могу прийти в себя. Я ведь. Я ведь любила Яра, но вышла замуж, чтобы держать это чувство в узде. Постоянно стыдилась этого. И он так же. А подучается, что родители обманывали нас.  — Мама знает.

Я отхожу на шаг, не даю обнять себя Нику и просто падаю на кушетку, прижимая ладони к лицу. В такой позе не знаю, сколько сижу, думая о том, сколько лет провела, ненавидя себя за неправильные мысли, фантазии, за больную любовь, которую мы так давно к друг другу испытываем.  А теперь что? Поздно? Теперь у меня есть муж, и я не могу его предать, только потому что в моей семье живут манипуляторы.

Нас так и не пускают к Яру, приходится только ждать, когда найдут донора. И когда это происходит, еще приходится ждать, когда все подготовят и проведут операцию. И только когда врач вышел и сказал, что все прошло успешно, я смогла оторвать себя от кушетки и сходит в туалет. А затем в отель, номер в котором снял для нас Ник. Он помог снять мне платье, принес новой одежды.

— Пойдем, помогу принять душ.

— Я сама, — почти немые губы, почти пустой взгляд на человека, с которым я планировала семейную жизнь.