Совпадение (СИ)

Ей казалось, что она уже вечность взаперти, а это так угнетает, так давит. Кроме того, в саду можно осмотреться и опять же что-то полезное выяснить для побега.

— Подожди. Там холодно. Да и как ты пойдешь босая? Я сейчас, — оставив дверь открытой, он ушел по этажу куда-то дальше по коридору.

— Ты меня босую через пол Москвы провез, и тебя это не беспокоило, — едва слышно сказала она ему в спину.

Он не расслышал, или сделал вид, что не расслышал. Леля ждала его, не двигаясь с места. Когда Макс вернулся, в его руках был его спортивный костюм, носки и какие-то потёртые женские балетки.

— Брюки подвернуть можно. А обувь у прислуги нашел, надеюсь, что подойдет.

Леля протянула руку, чтоб взять вещи, но он снял с нее плед, посадил на кровать и присев перед ней на корточки, стал одевать ее. Туфли оказались большими, в костюме она ожидаемо утонула. Но даже в этом несуразном виде она возбуждала его. А когда он провел руками по ее бёдрам, натягивая на нее спортивные штаны, у него в глазах потемнело от накатившего желания завалить ее на кровать. Но опять же слова Каца о том, что ее нельзя трогать, останавливали его. Одев Лелю, Макс взял ее за руку и повел вниз по лестнице. Она шла неровной походкой, ее пошатывало, и Макс придерживал ее за талию.

— Почему скрипка? — задал он неожиданный вопрос, когда они сидели вдвоем в беседке, увешанной гирляндой, с чашками чая в руках.

— Есть старая притча на эту тему, которую любит рассказывать Ба. Еврейского мальчика учат играть не на рояле или виолончели, а на скрипке, потому что когда погромы или войны, рояль не унесешь. А со скрипкой всегда есть возможность заработать на кусок хлеба, потому что она всегда с тобой. Ба считает, что в этой притче есть глубокий рациональный смысл, поэтому, когда у меня обнаружили абсолютный музыкальный слух, у нее не было сомнений в выборе инструмента для меня, — задумчиво размешивая чайной ложкой, сахар в кипятке, объясняла Леля.

— И получается, благодаря скрипке ты сейчас и живешь, прямо как в этой притче?

— Да, у меня нет выхода. Мое основное занятие — это математика. А она как вещь в себе, денег не приносит, требует много времени и усилий, понятна только узкому кругу людей, да и практическое применение имеет не всегда.

— Так на кой черт она тогда нужна?

— Доказательство Великой теоремы Ферма искали триста восемьдесят лет. И сама по себе теория ни имеет сколь-нибудь важного значения, но невероятная сложность доказательства и интерес, который она вызывала в течение веков, привели к созданию сложных теорий, применение и развитие которых оказались бесценными. Вот и я, занимаясь гипотезой Римана, мечтаю, что попутно найду что-нибудь еще, что принесет пользу человечеству.