Совпадение (СИ)

— Леля, если б я считал тебя подстилкой, я трахал бы тебя совсем по-другому и мне было бы по х*й на то больно ли тебе при этом или нет! — возмутился Макс, — Объясни, что тебя так расстроило?

— Со мной можно делать, что угодно! Да, Макс? Можно держать взаперти, можно как кошку привести на осмотр к ветеринару! Теперь вот настало время выгулять! — глотая слезы, выкладывала она.

— Леля! Давай я тебе напомню! Взаперти я тебя держу, потому что это ты ко мне в номер пришла с сюрпризом. На осмотр я тебя привел, потому что он тебе был нужен. Не мне, Леля! Тебе! Разговаривала врач со мной, потому что я ей вопросы задавал, а ты там вся скукожилась и в рот воды набрала. Уверен, если б ты ее спросила о чем то, она ответила бы тебе!

— Я что-то не помню, чтоб я ее просила противозачаточный препарат мне колоть! Ты ведь поэтому туда со мной зашел? На случай, если я вдруг сопротивляться начну? — не унималась она.

— А ты забеременеть от меня хочешь?

— Нет! Я вообще не хочу с тобой… я ничего не хочу! — Леля замялась, пытаясь найти приличные слова тому, что собирался с ней делать Харламов.

— Вечером, звёздочка! Ты вечером мне ещё раз расскажешь, как ты не хочешь, когда будешь стонать на моем члене, — Макс поцеловал ошарашенную Лелю.

— Нет! — отчаянно вскрикнула она, когда он отпустил ее.

— Малыш, понимаешь, в чем дело. Ты можешь сколько угодно кричать мне, что не будешь, что не дашь мне, и ты, наверное, в самом деле, думаешь, что это именно так. Но твое тело тебя выдаст. Давай договоримся, как только мы выясним, что между ножек у тебя потоп, ты прекращаешь ломаться и послушно принимаешь мой член!

— Не будет этого, — продолжала сопротивляться Леля.

Жестокая реальность была такова, что Леля ничего не контролировала. И как только они оказались вечером наедине. Макс стал шептать ей что-то пошлое, запустил руки под одежду и она потерялась. А нашлась уже тогда, когда Макс нещадно таранил ее, забросив ее ноги себе на плечи. Она снова бесстыдно кончила от его ласк, а когда морок желания рассеялся, ей было невыносимо горько от своей беспомощности и стыдно от того, что Макс оказался прав.

Выйдя из душа, в завязанном на бедрах полотенце, Макс застал ее снова ревущей.

— Звёздочка, ну что такое? Хватит плакать, ты затопишь мне дом — все три этажа. Леля, ну было же хорошо! Тебе же нравилось, ты же билась в оргазме подо мной! — Он сгреб ее в охапку.

Она молчала. Ее нос и глаза распухли от слез.

— Малыш, ты плачешь, потому что твоя гордость уязвлена. Пошли ее в жопу, так же как сделал я, — говорил он ей, сильнее сжимая в объятьях.

— Когда это ты послал свою гордость? — недоумевала она.