Совпадение (СИ)

Там запасов нефти больше, чем на всей планете. Над ней же сама большая озоновая дыра. А еще там найдены бактерии, которые не убиваются антибиотиками, — Ваня улыбался, радуясь тому что смог уйти от того ответа, который собственно от него ожидал Гвоздь.

Все за столом слушали Ивана, а смотрели на Макса. Лицо Харламова было непроницаемым. Дэн раздосадовано вздохнул, решив больше не настаивать на раскрытии тайн Макса.

— Я вижу самую яркую звезду, Макс! — Кац злорадно улыбнулся. Задав такой вопрос, он хотел все-таки вызвать Харламова на откровенность. Иначе в чем смысл этой игры?

Макс несколько минут молчал, размышляя над ответом.

— Я мог бы ответить, что это Сириус — самая яркая звезда на небосводе, она в 25 раз ярче Солнца! Но не она самая яркая для меня. Я недавно увидел рождение сверхновой, и все остальные звезды теперь стали для меня блеклыми, потому что я вижу только ее, — произнес с грустью Макс.

Они сидели еще долго за столом. Игра проходила уже пятый кон, когда Макс заметил, что Леля клюет носом. Она была еще слабой из-за ранения.

— О! Похоже, Леле пора баиньки! Извините ребята, но на сегодня все, — Макс склонился над ней и, подняв на руки, понес в каюту.

Когда он уложил ее, и лег рядом, Леля провела пальчиком по окружности татуировки карты Арктики и не удержалась от вопроса:

— Почему Арктика, Макс?

— Может потому что это не Арктика? — Харламов внимательно смотрел ей в глаза, и перехватил ее руку за запястье.

Леля задумалась, а потом, поняв, что он имеет ввиду, радостно воскликнула:

— Это северное полушарие, да?

— Верно, звездочка! — кивнул он.

— Почему у тебя татуировка северного полушария? — не унималась Леля.

— Наверное, потому что я был «теплее», если лед, в самом деле, может быть теплее, — в его словах Леля услышала печаль, и увидела, как дернулся его кадык, когда он нервно сглотнул.

— Есть кто-то, у кого на плече южное? — опять догадалась она.

— А вместе, плечом к плечу, мы целый мир, — ответил Макс, немного помолчал, и тихо сказал, поцеловав ее в макушку, — были, малыш, были. Нет его больше. Расскажу, когда станешь моей семьей. Спи, моя хорошая.

Двенадцать лет назад, Рязань

Дождь лил, не переставая. На темном асфальте лужи были не заметны. Все сливалось в единую черную поверхность. Там где была вода, казалось, что на земле лежат куски черного зеркала. Капли падали и зеркала искажала мелкая рябь. И под Тёмой тоже было черное зеркало, но тут оно было иссиня-черным. Вода, смешавшись с кровью, приобрела этот зловещий оттенок. Макс сидел рядом с телом брата на коленях в воде. Он не чувствовал холода, его не беспокоили потоки воды, пропитавшие насквозь одежду на нем, он даже звуков вокруг не слышал. Все словно замерло, и он наблюдал за этим со стороны.

Макс опоздал. Всего пять-десять минут все решили.