Стань моим завтра

Мы набились в Убер, который вызвал Найджел. По дороге все молчали. Пенн-стрит оказалась перекрыта, поэтому мне пришлось выйти из такси за квартал до дома.

Я быстро зашагала по улице, наклонив голову вниз и вцепившись в накинутую на плечи куртку Бекетта. Было ужасно холодно. Мокрый снег летел мне в лицо, обжигая щеки и заставляя глаза слезиться.

Войдя в квартиру, я тут же подошла к радиатору и пнула его ногой. Он протестующе заскулил, но из него полилась беспрерывная струйка теплого воздуха. За окном завывал усиливавшийся ветер.

Я переоделась в пижамные штаны, футболку и толстовку, а потом начала мерить комнату шагами.

Волнение за Дарлин начало перетекать в беспокойство за Бекетта.

Я свернулась калачиком в кровати и принялась ждать.

Тихий скрежет ключа о замок вывел меня из дремоты. В квартиру зашел Бекетт, принеся за собой волну холодного воздуха. Он бросил ключ на столик и подул на руки. Он казался усталым, сломленным и словно побитым.

– Привет, – сказал он.

– Что случилось? Как она?

Бекетт прислонился к кухонному столику, глядя в окно, за которым бушевал ледяной ветер, закручивавший снег в вихри.

– Ее откачали.

Напичкали успокоительными. С ней все будет в порядке. Настолько, насколько это для нее возможно.

Бекетт стоял, сутулясь, и говорил упавшим, бесцветным голосом. Он подул на руки еще раз, а потом встряхнул ими, как будто ему было больно. При свете гирлянд я заметила, что его свитер промок от растаявшего снега, а лицо и уши казались огненно-красными.

– Ты уехал без куртки, – сказала я. – А дорогу перекрыли до соседнего квартала…

– Я не чувствую рук.

– Господи, иди сюда.

Он снял кроссовки и стянул с себя свитер, оставшись в обычной белой майке.

– Их тоже снимай, – сказала я, показывая на мокрые от снега брюки.

Он снял брюки, оставшись в клетчатых трусах-боксерах, и залез на кровать рядом со мной. Мы оба лежали на боку, лицом друг к другу. Я взяла обе его руки в ладони.

– Боже, они как две ледышки! – Я поднесла его пальцы к губам, чтобы дышать на них в перерывах между растиранием. – С ней все будет в порядке?

Бекетт кивнул, не поднимая голову от подушки. Когда он был так близко, его глаза приобретали самый темный из оттенков синего, как небо перед рассветом.

– Как ты? – спросила я, держа его руки перед своим лицом.

Я согревала их теплым дыханием, все время глядя ему в глаза.

– Уже лучше, – мягко сказал он.

Уголки его губ чуть-чуть приподнялись в улыбке, но тут же опять опустились. Все его лицо тоже осунулось, снова приобретая ошарашенное выражение. Он лежал рядом со мной, и я держала его руки в ладонях, но ночь уносила его за собой. Я сильнее сжала его пальцы.

– Поговори со мной, – попросила я. – О чем ты думаешь?

Он помолчал несколько мгновений, вглядываясь в мои глаза.