Стань моим завтра

По моему телу пронесся оргазм, и я вздрогнула, но не выпустила Бекетта. Я крепко его держала, притягивая его бедра к своим. Он потянулся рукой к моей ягодице, проталкиваясь еще глубже, жестко и не замедляясь. Его собственная разрядка наступила несколько секунд спустя. Его прекрасное лицо исказилось, как будто он испытывал не удовольствие, а боль. А потом он повалился на меня, снова уткнулся в мою шею и, кончая, застонал мне в плечо. Его тело вздрогнуло еще раз, а потом замерло.

– Зэл, – прошептал он.

– Я знаю, – сказала я, все так же прижимаясь к его разгоряченной коже и обхватывая его руками и ногами.

Снаружи дома завывал и бился в стекло ветер, но мы были вместе. А пока мы были вместе, у холода не было ни единого шанса до нас добраться.

Еще никогда в жизни мое тело не было таким насытившимся, и тяжелым, и теплым, но мозг никак не хотел отключаться. Мысли постоянно возвращались к Дарлин, и к беспокойству за нее примешивалось чувство вины за то, что для нее эта ночь сложилась совершенно противоположным образом, нежели для меня.

Я приподняла голову, лежавшую у Бекетта на плече. Тепло окутывало кровать, нашу кожу и пространство между нами.

Он спал глубоким сном, и на его красивом лице не было написано ни тревоги, ни боли. Я улыбнулась и вдруг заметила на его левом бицепсе затянувшийся ожог в форме неаккуратного круга с буквой «Х» внутри. Я догадалась, что это был сувенир, который он принес с собой из тюрьмы.

– Мой преступник, – прошептала я, снова поражаясь тому, что всегда чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Но сейчас, лежа обнаженной в его кровати, я ощущала это еще ярче.

У меня было мало парней, и с каждым из них секс воспринимался как что-то само собой разумеющееся.

Когда мы общались с парнем достаточно долго, я понимала, что пора начинать этим заниматься, и в конечном итоге это происходило. И каждый раз я надеялась испытать хотя бы крошечную долю тех ощущений, которые в эту ночь мне подарил Бекетт.

Я даже не представляла, что секс может быть таким. Не думала, что парень может одновременно окутать заботой и заставить меня почувствовать себя желанной. Этот мог быть грубым и диким, но вместе с тем очень нежным. Вожделение и желание Бекетта были яркими пятнами краски самого прекрасного цвета, а нежный пыл в его глазах передавал все, что жило в его сердце – и было написано на моем несмываемыми чернилами.

Когда все закончилось, Бекетт держал меня в руках так, словно никогда не отпустил бы. Он целовал меня, пока усталость не взяла над ним верх, и он не уснул. Но даже во сне он продолжал удерживать меня в объятиях.

Я опустила голову обратно и снова попыталась заснуть. Бесполезно. Я пролежала без сна еще около часа, пока Бекетт не начал шевелиться.