Стань моим завтра

Но зеленые глаза Зельды ярко сверкали за стеклами очков, и ее всю как будто потряхивало от нетерпения чем-то поделиться.

Она закусила губу и коснулась пальцами подбородка.

– В общем. Когда я после работы ехала домой на метро, в моем воображении вдруг появился один образ. Для романа. И он не шел у меня из головы, поэтому, когда я зашла в квартиру, сразу села рисовать.

– Ага. – Она накрутила на палец локон волос. – Хочешь посмотреть?

Я подошел к столу. На новом скетче была изображена Мама, у ног которой лежал очередной преступник и молил о пощаде. Но позади нее, в ореоле электрического света появился темноволосый парень в плаще, который удерживал ее за руку, не давая ей вышибить извращенцу мозги.

– Видишь этого человека? – спросила Зельда, постукивая пальцем по скетчу. – Я пока не знаю, кто он такой, но он прилетает из будущего и выпрыгивает из пространственно-временной дыры, чтобы остановить Маму. Он хочет помешать ей убить этого мужика.

– Я никогда не хотела, чтобы что-то помешало ей вершить месть. Но теперь появился этот парень. Думаю, его зовут Райдер. И он никак не идет у меня из головы.

– Нет. – Зельда подняла взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза. – У Киры слишком много проблем, чтобы строить с кем-то отношения.

Видимо, ремень моей сумки за день успел натереть мне грудь. Я провел рукой по месту, которое неприятно жглось.

– Пока не знаю, кто он, – продолжила Зельда, – но думаю, что…

Она бросила взгляд на свою работу.

– Думаю, что я двигаюсь в правильном направлении. И я хотела спросить… не можешь ли ты…

Я растерянно моргнул.

– Зельда, что именно ты хочешь спросить?

Она фыркнула, но на ее губах играла едва заметная улыбка.

– Тебе нужно все разжевывать, да? В общем, видимо, ты для меня – что-то вроде музы. До нашей вчерашней революционной дискуссии я даже примерно не представляла, что менять в этой проклятой книге. Возможно, у тебя талант, Коуплэнд. И Дарлин говорила, что ты писатель. Это правда?

– Нет, ничего подобного. – Я потер затылок. – Иногда я пишу письма, и на этом все.

Зельда взяла со стола счет за коммунальные услуги, который я на днях собирался отправить по почте.

– Это ты пишешь таким крохотным и аккуратным почерком?

Она бросила счет на стол.

– В общем, система такая: комиксы сначала рисуются карандашом, потом обводятся чернилами. Иногда это делает один и тот же человек, но есть еще один участник процесса, которого называют шрифтовиком. Она – или он – занимается всеми диалогами и любыми видами текста. И зачастую оба этих художника вместе работают над сюжетом.

У меня округлились глаза.

– Ты хочешь, чтобы я вместе с тобой работал над твоим графическим романом?

– Да. Наверное. Не знаю. Я не из тех людей, которые любят делиться, особенно если речь заходит о творчестве.