Стань моим завтра

– Ты не ударился головой? Она у тебя не болит?

Я еще раз окинула его пристальным взглядом, после чего опустила аптечку рядом с кроватью. Достав из шкафа чистое полотенце, я аккуратно положила его Бекетту под ногу. Он откинулся на подушку.

– Ссадины не очень глубокие, – проговорила я, осмотрев рану. – Но будет капец как больно. Хочешь, я сбегаю в магазин и куплю что-нибудь алкогольное?

Он наклонил голову набок.

– В кино перед тем, как начать какую-нибудь жуткую операцию, герою всегда дают глоток виски или еще чего-нибудь крепкого, чтобы притупить боль.

– Ты собираешься отпилить мне ногу?

– Не исключено. Пока ты не превратился в оборотня.

Он усмехнулся – впервые с тех пор, как замкнулся в себе.

– Все будет нормально, – сказал он. – Мне в любом случае нельзя напиваться. Завтра на работу.

Мои глаза вспыхнули.

– Ты завтра никуда не пойдешь!

– Я должен, Зэл. Не могу позволить себе не идти.

Распаковав металлическую губку, я смочила ее перекисью водорода.

– Я справлюсь. Наверное.

Я оперлась рукой о щиколотку Бекетта, рассеянно отмечая, что он каким-то чудом получил от природы красивые ноги. Его ступни были симпатичными, а икроножные мышцы – крепкими и хорошо очерченными. Но теперь, сидя вблизи, я заметила несколько небольших шрамов возле его коленки и вспомнила слова Дарлин о том, что рано или поздно его наверняка собьет машина.

– Подожди! – воскликнул Бекетт, как только я прикоснулась губкой к его коже.

Я вскрикнула и отдернула руку.

– Господи, что случилось?

– Ты не дала мне палку, чтобы я мог ее закусить.

– Иди к черту! – Я шлепнула его по пятке. – Сейчас ты допрыгаешься, и я стану возить этой штукой по твоей ноге изо всех сил.

Он улыбнулся и снова улегся на подушку.

– Этого я и добивался.

Я фыркнула и взялась за работу. Очень осторожно и почти не надавливая, я вычистила рану от застрявших в ней крошечных камешков. Бекетт не издал ни звука, хотя его нога несколько раз дернулась, и я видела, как от моего прикосновения в ней напрягается мышца.

Когда я закончила, рана выглядела растертой и красной, но грязи в ссадинах не осталось. Я выдавила на нее антибактериальный гель и принялась перевязывать ногу бинтом, но Бекетт махнул мне рукой.

– Нужно, чтобы до утра рана подышала. Перевяжем завтра.

– Сколько раз с тобой такое случалось? – спросила я. – Если честно?

Он посмотрел на меня из-под отяжелевших век.

– Не знаю, – тихонько проговорил он. – Порядочно.

Несколько мгновений я сидела рядом с ним, не зная, что делать или говорить дальше. За окном сгущались сумерки.

– Я приготовлю ужин, – произнесла я. – А ты отдыхай, но не смей засыпать, или, клянусь Богом, я вызову «Скорую».

– Я правда не ударялся головой, – сказал он. – Я уже долго езжу на велосипеде, Зэл. Я умею правильно падать.