Старая добрая война

К тебе по-человечески, а ты?

— Разрешите обратиться, товарищ генерал-майор, — вышел вперед Шрамко. — Сегодня вечером на восточной трассе произошла автокатастрофа.

— В ней погибла девушка Середина, Алина.

— Вот как? — Начальник училища задумался, потом неожиданно приказал: — Середина до утра понедельника на гауптвахту! Приказ ясен, Юрий Петрович? — взглянул он на подполковника Гукалова.

— Так точно, товарищ генерал-майор.

— Но за что? — воскликнул Роман. — За то, что у меня…

— Отставить, курсант! Я отправляю тебя на гауптвахту за нарушение дисциплины, и… чтобы ты не наделал глупостей. В твоем состоянии можно пойти на все. По поводу же девушки прими мои соболезнования. Все, дежурный, вызывайте караульных и начальника караула. В понедельник Середина заберет командир роты, и ко мне после развода. Впрочем, с капитаном Черненко я поговорю сам.

Начальник училища ушел, а прибывшие караульные во главе с начальником караула увели Середина. Шрамко проводил друга до караульного помещения:

Надрывая двигатель, БМП-2 прошла наконец серпантин и вышла на плато. Сидевший на броне в окружении трех солдат взвода старший лейтенант Середин вызвал на связь командира блокпоста, стоящего на высоте 102,1, своего друга еще по училищу старшего лейтенанта Шрамко:

— Пихта, Я — Ольха! Как слышишь?

— Слышу тебя, Ольха! А наблюдатели видят, — ответил Дмитрий.

— А я думал, к погранцам.

— Напрасно думал. До встречи.

БМП-2 взвода Середина прошла километр по испещренному оврагами, балками, покрытому валунами и камнями плато, миновала селение Марты, которое механик-водитель решил обойти, на главной улице было много детей, копавшихся в пыли, не дай бог, зацепишь или заденешь кого. После селения механик прибавил обороты, ловко маневрируя между балками. Пройдя еще два километра, БМП прошла открытые ворота из бруса и колючей проволоки, сразу свернула вправо и, объехав полевую кухню, позицию третьего отделения, встала, качаясь у массивной железной двери большого квадратного здания с косой крышей, построенного из железобетонных блоков. Вместо окон — бойницы, никакой штукатурки, сверху видны крупные швеллера усиления бетонной крыши. Такому зданию не страшны минометные обстрелы, орудия БМП, крупнокалиберные пулеметы БТРов и попадания выстрелов гранатометов, если, конечно, снаряд, патрон или граната не попадут в бойницу.

Середин с бойцами спрыгнул с брони. Из люка вылез механик-водитель, сняв шлемофон, протер полотенцем грязное лицо.

Из здания через скрипучую дверь к ним вышел старший лейтенант Шрамко:

— Привет! Как ты тут? От скуки еще не воешь по вечерам вместе с шакалами?

— Нет. Нахожу занятие.

— Не только. Тебя чего прислали-то?

— Рад, но понять не могу, для чего тебя послали на этот богом забытый пост.