Столичный доктор. Том III

И так далее.

Хотя, когда Петерман понял, что вся ответственность легла на мои плечи, оживился. И действовал вполне профессионально — живот щупал как надо, осмотр в зеркалах провел замечательно, причинив минимум неудобств этой не очень приятной для дамы процедурой. Что за люди, эти придворные? Что угодно сделаю, лишь бы не оказаться в их числе.

Выяснилось, что приборы для измерения артериального давления до Гессена еще не добрались. Пришлось послать слугу ко мне в комнату за саквояжем. Как знал, на конгрессе не все раздарил нужным людям.

— Ваше мнение, коллега? — спросил я его после осмотра.

— Беременность восемь-десять недель, рвота беременных легкой степени. Но Его Императорское высочество… требует веских доказательств.

Повздыхали, попереглядывались.

— До шевеления плода еще много времени. Но есть одна задумка… Прикажите, пусть подготовят три… как это по-немецки… самки кролика. И столько же самцов лягушки. Елизавета Федотовна, будьте готовы сдать сейчас мочу для анализа.

Вот что мне нравится — сказали три крольчихи подготовить, и понеслись выполнять приказание. Никто даже задумываться не стал, что я с ними делать собираюсь.

Мы с Петерманом вышли, и через пару минут горничная принесла нам великокняжескую урину. Немец только хлопал глазами за стеклами пенсне.

— Что вы собираетесь делать?

— Покажу вам секретную методику определения беременности на ранних сроках. Очень достоверный способ.

— Но кролики, лягушки… Это какой-то ритуал?

— Вы что меня, за шамана держите? Или сельского колдуна? — подпустил я металла в голос.

Немецкий для этого очень хорошо подходит. Рявкнул «ляндлихер цауберер» — и пожалуйте менять портки.

— Что вы, коллега? Прошу прощения, если мои слова вас задели.

Тонко чувствующий организм, сразу почуял, к чьему мнению прислушиваться будут. А если еще по-свойски в морду дам? И акушер потрусил чуть впереди меня молча.

Слуга привел нас на какой-то хоздвор — вокруг запах специфический, где-то куры кудахчут. Но навоза под ногами не наблюдалось. Крольчихи теснились в клетке, стоящей на столе. Еще один безмолвный участник — молодой парень лет двадцати, стоял чуть поодаль, готовый выполнять любую нашу прихоть.

— Где лягушки? — спросил я.

— Послали мальчика, сейчас поймает и принесет, герр профессор.

— Хорошо, пока займемся тем, что есть.

Я достал из своего саквояжа шприц и набрал в него мочу. Петерман только что нижнюю челюсть руками не поддерживал, глядя на это.

— После наступления беременности организм женщины начинает меняться, — объяснил я. — В кровь выделяются вещества, которых ранее было не очень много. Сейчас мы введем самкам кролика мочу под кожу. Повторим процедуру еще четыре раза.