Столичный доктор. Том III

Ничего личного, только бизнес.

Но не успел извозчик скомандовать «Пошла!», как к нам подбежал запыхавшийся юноша, не выпускающий из руки картонку с надписью кириллицей «Баталов».

— Господин профессор! — закричал он на русском с густым польским акцентом. — Я вас ищу, думал, пропустил! Пожалуйте, ваш экипаж ждет вас! Я от профессора Микулича!

Всё это он рассказывал, стаскивая мои чемоданы на мостовую. Рядом начал суетиться довольный Кузьма — как же, хоть и не свои деньги сэкономить получилось, а приятно. Мне, в принципе, было все равно на чем ехать, и только таксист обреченно вздыхал.

Утешать его в мои планы не входило.

Пока ехали, юноша молчал, благоговейно взирая на меня. Впрочем, откровенно не пялился. Скромно, когда думал, что я не вижу. Молодой, чуть за двадцать, русоволосый, румянец во все щеки, глаза серые, нос аристократический. В сочетании с широкими плечами и ростом выше среднего должен производить убийственное впечатление на женский пол. Растительность на лице только подкачала — усики жиденькие, рыжеватые. Ему бы сбрить их, чтобы портрет не портить, но современная мужская мода диктует их непременное наличие.

— А вы из учеников доктора Микулича? — спросил я, чтобы разрядить затянувшуюся паузу.

— Да, герр профессор доверил мне вас встретить. Слава богу, я справился… — Скажите, а вы будете читать лекцию? Мы все очень надеемся на встречу с таким известным врачом!

Всё ясно, еще один из племени хирургов, не признающих наций и границ. Хотел славы? Получай. Вот такие вот хлопчики будут встречаться всё чаще. И ждать от меня рассказа об операции на открытом сердце, изобретении стрептоцида и аппарата для измерения давления.

А что начнется после пенициллина? Страшно подумать даже.

— Не знаю ничего о лекции, — осторожно ответил я. — Надо согласовать с профессором Микуличем. А вы хорошо говорите по-русски, — на всякий случай похвалил я провожатого, заодно уходя от темы с выступлением.

— Моя мама родом из Смоленска, — сообщил он.

Господь миловал, торжественной встречи с духовым оркестром не было. Даже на крыльцо с хлебом-солью никто не вышел. Впрочем, этот обычай тут не распространен.

Я вошел в фойе, и тут же наткнулся на обход. Микулич кого-то отчитывал в поцессе.

Точно прозвучала фраза «Как можно этого не знать?» за секунду до того, как он меня увидел.

— Коллеги, заканчивайте без меня, — бросил он, и шагнул ко мне. — Наконец-то, Евгений! Я так ждал! — тут последовали весьма эмоциональные обнимашки. — Остановишься в флигеле, там у нас очень пристойно, никаких гостиниц! Пойдем ко мне в кабинет! Сейчас что-нибудь сообразим, перекусим, потом сходим пообедать. Это надо отпраздновать!

Первым делом я показал знаменитый снимок номер два.