Столичный доктор. Том III

С другого плеча нашептывал всегдашний адвокат: всё обойдется, быть не может плохого, это неврастеник Сергей Александрович накрутил себя, он вообще любой чих за катастрофу принимает, нечего идти на поводу у тревожных и токсичных родственников.

И так всю дорогу. Накрутился — помедитировал, успокоился. Попытался заснуть. Когда не получилось, взял книгу. Буквы никак не желали складываться в слова, через полчаса натужного взирания на открытый разворот я понял, что даже не знаю, на каком языке текст. Коньяк тоже не помог. Голова, и так дурная, стала как ватой набитая.

Пытка неизвестностью тянулась до выгрузки на перрон Силезского вокзала. Там случился перерыв на носильщика, извозчика до Лертского вокзала, приобретение билетов и телеграмму о времени прибытия. Уж экипаж могут прислать, если я им так срочно нужен.

И снова всю дорогу качели — от «шеф, всё пропало» до «фигня, ничего страшного, прорвемся». Кузьма, когда пришел собирать вещи перед Франкфуртом, слова не сказал, глядя на меня, только пыхтел.

Не успели выгрузиться, как к нам подбежал смутно знакомый по прошлому визиту кучер. Как его зовут, не помнил, да и не важно.

Главное, что он, поздоровавшись, схватил чемоданы и рысью помчался к экипажу. И я вслед за ним. Скоро всё узнаю. Пятнадцать километров бодрые лошадки быстро преодолеют, и проклятая неопределенность кончится.

Впрочем, новости я узнал гораздо раньше. Сюрприз! Навстречу спешит знакомая долговязая фигура. Первый, и, надеюсь, последний раз меня встречает на вокзале член августейшей фамилии. Великий князь решил лично, так сказать, сопроводить.

— Что там, Сергей Александрович? — спросил я, только увидев, кто пожаловал.

Этикетом пренебрег, но не до того.

Впрочем, и Великому князю не до расшаркиваний было. Он схватил меня за руку, и начал рассказывать, быстро и сбивчиво:

— Всё хорошо было, Лизонька гуляла, аппетит замечательный, рвота ее совсем не беспокоила. Даже выразила желание прокатиться в коляске. Крепкий сон, я нарадоваться не мог… А позавчера вдруг боли внизу живота, приступами… не прекращаются до сих пор. Спаси, Господи, и сохрани, — он перекрестился, и я вслед за ним тоже.

Ну теперь все понятно. Угроза выкидыша, вот какие дела.

Хреновые, надо сказать. Если считать с момента зачатия, у нас срок примерно двенадцать-четырнадцать недель. В первом триместре лучше никаких медикаментов не вводить, ибо чревато. Но мы одной ногой во втором, уже почти не страшно. И что можно предложить? Спазмолитики? В природе отсутствуют. Никакого дротаверина на горизонте не видать. Гестины? Не смешите мои тапки, и слова такого еще нет. Впору вместе с безутешным супругом заказывать молебны и бить земные поклоны. Нет, у Лизы может быть и другое.