Стыдные подвиги

Еще более сурово хотел выглядеть сын. То была норма его субкультуры. Чадо страстно увлекалось тяжелой музыкой, металлом.

Он, металл этот, казался мне настолько тяжелым, что слушать композиции группы «Slayer» более одной минуты я не мог при всем желании. Тело отказывалось пропускать через себя гром и скрежет. Надевал наушники, сдвигал брови — и тут же возвращал, и соглашался, что да, трек реально сильный, и вообще, длинные и сложные гитарные партии «тяжелых» музыкантов богаты свежими мелодическими идеями.

Среди поклонников металла все очень строго.

Два главных качества — «суровый» и «true». Если ты не суровый и не «true», к металлистам лучше не соваться.

Я пришел домой в новом бушлате цвета воронова крыла и спросил, хочет ли сын иметь такой же.

— Да, — решительно сказал Антон. — Это мне нравится! Это true.

На следующий день мы купили еще один, на размер меньше. Пацанчик, правда, выглядел немного чудновато по причине подростковой сутулости. Рос он, как щенок: по частям. Сначала ноги, потом грудь. Ступни были уже мужицкие, а плечишки еще совсем детские, хлипкие.

Что, впрочем, вполне укладывалось в true-концепцию. Когда я однажды решил проводить парня на концерт «Sleepknot», то увидел возле входа в «Олимпийский» многотысячную толпу ровно таких же голенастых, несуразных бойцовых индюшат. Из воротников проклепанных кожанок торчали тонкие шеи, а выше можно было наблюдать розовые щеки и подбородки, покрытые цыплячьим пухом. Короче говоря, все было сурово до крайней степени.

Он приходил домой только есть и ночевать, и если задерживался до глубокой ночи — никогда не звонил ни мне, ни матери, поскольку это было не «сурово».

Мать, впрочем, отсутствовала по уважительной причине: состояла студенткой института в городе Бари, Италия. Там же и проживала. Семью посещала три раза в год, загорелая и слегка презрительная: после аппенинского юга в истеричной Москве ей и вода была не вода, и еда не еда; звонкое словцо «sci-fosa» часто слетало с ее языка.

В конце ноября прилетела, рассказала очередную порцию чисто итальянских историй, а в середине разговора забулькал телефон.

Сам я никогда не подхожу к городскому телефону — все, кому я нужен, звонят на мобильный, — трубку взяла супруга, и по ее лицу и официальному тону стало понятно, что стряслось нечто малоприятное.

— Твой сын в милиции, — нервно сообщила она, отключившись.

— Наконец-то, — ответил я. — И что там?

— Пытался пройти в метро не заплатив. Задержан сотрудниками. Иди забирай его. Вырастет бандитом — будешь виноват.

Отец бандита немедля снарядился, прихватив наличные; может, другие и ходят в милицию без денег, — только не я.