Стыдные подвиги

Спустя два года состоялся переезд — поближе к Москве, на родину матери, в Электросталь, — там недуг сошел на нет, и я стал подозревать, что помимо воли к победе еще желателен соответствующий климат.

Расстояние до Ивана — ровесника, единомышленника, одного из ближайших друзей — сократилось втрое, теперь я стал бывать в Домодедово едва не каждый месяц. Все как у всех: бесконечные дискуссии о медитации, йоге, альпинизме, рукопашном бое. Однажды весной приехал в очередной раз; взрослые отлучились, Иван спустился в магазин, и я, решившись, опять зашел в уникальную комнату своего уникального родственника.

Сразу увидел, что прибавилось книг, какие-то узкоспециальные труды по спортивной медицине и физиологии; заметил и шприцы, и упаковки с ампулами, а на столе лежала пухлая тетрадь; открыл.

Это был дневник, но опять же не простой, а спортивный, дневник тренировок; небрежный, но читаемый почерк.

«19 марта. Самочувствие плохое. Бег — 5 километров, отжимания — три серии по 50 раз».

«20 марта. Самочувствие ниже среднего. Бег — 3 километра, приседания — 5 серий по 50 раз».

«21 марта. Самочувствие очень плохое…»

И так далее.

Количество приседаний и отжиманий не впечатлило меня, но скупые пометки о скверном состоянии духа ошеломили. Заставили увидеть в лыжнике-супермене человека, живущего несладко.

Дальше новости о легендарном брате поступали реже, но стали более сенсационными. Мишка учился блестяще вплоть до выпускного класса, но в итоге лыжи вышли ему боком: в последний школьный год перспективный спортсмен часто ездил на соревнования, много пропустил и остался без золотой медали. Поступал в Московский университет — недобрал баллов.

Пришлось идти в армию. Там, напротив, талантливые спортсмены требовались всегда и в любых количествах. По слухам, кандидат в мастера спорта надел сапоги и шинель только один раз, в день присяги, после чего сразу отбыл защищать честь своей воинской части на очередные соревнования.

Вернулся. Женился. На свадьбе, пьяный, танцевал на столе. Поселился у жены.

В последние застойные годы, между первыми и третьими кремлевскими похоронами, государство рабочих и крестьян неожиданно решило развить такой важный вид спорта, как спортивная ходьба.

Была ли это метастаза маразма, поразившего страну, или далеко идущий план — я не знаю. Но широкая публика никогда не умела принять всерьез спортивную ходьбу. Любой посторонний наблюдатель скажет, что спортивная ходьба выглядит несколько комически; что есть, то есть. На самом деле это весьма суровое занятие. Так или иначе, Мишка вдруг решительно забросил лыжи. Ходьба давала больше шансов продвинуться. Звание мастера спорта было получено в считанные месяцы; Ивану брат говорил, что ходьба «проще, но тяжелее лыж».