Стыдные подвиги

Каждую пятницу с мая по сентябрь он летал в Сочи: два дня загорал и плавал, в воскресенье вечером возвращался, в аэропорту его встречала братва на трех-четырех машинах. Полубог, повелитель галактик, русский Тони Монтана, только круче: тот менял кокаин на деньги, а этот манипулировал деньгами и только деньгами.

Как уже говорилось, пиджак и галстук мне не помог. Старший брат не позвал меня, не предложил работу. Мы не общались, совсем. Иван часто рассказывал, что воротила недоволен отечественным финансовым рынком, устал, разочарован и несколько раз при большом стечении клевретов объявлял, что в тридцать три отойдет от дел и остаток жизни посвятит триатлону.

Я слушал, вздыхал. Было от чего впасть в отчаяние. Один не знает, с чего начать, а второй в это же самое время уже собирается отойти от дел. Один ищет стартовую черту, а второй уже рвет грудью финишную ленточку.

Разведясь с женой, он сделал ей и дочери неслыханный подарок: отправил обеих в Англию, на три года. Дочь устроил в хорошую частную школу, заодно оплатив и проживание — там же, рядом — ее матери. Хотел, чтобы ребенок в совершенстве владел языком.

Я тогда еще не родил своего, но мечтал о том же самом. Для чего рвусь, рискую и живу по принципу «деньги не спят»? Разумеется, для того, чтобы мое потомство получило блестящее образование.

Мне ничего не надо, думал я. Все, что я делаю, я делаю для семьи.

В те времена столичные коммерсанты часто повторяли друг другу подобные фразы.

«Мне ничего не надо», — угрюмо цедили они, погружая твердые зады в мягкие кресла джипов. «В любой момент брошу все, стану змееловом, буду, бля, писать картины маслом… Деньги — мусор, дерьмо, но дети, жены — это святое…»

Большой бизнес — любой, не обязательно русский и не обязательно образца девяностых годов, — всегда защищен особой оболочкой, романтическим флером загадочности.

Запах глобальной авантюры, глянец дорогостоящих игрушек, офисы с панорамными стеклами, тщательно охраняемая информация. Большой бизнес — это круто и красиво, но очень сложно и очень, очень опасно. Так думает всякий, кто не умеет проникнуть сквозь оболочку. А кто умеет — тот видит: ничего там нет особенно сложного, и самые умные, семи пядей во лбу, никогда не выходят на первые роли. Делая деньги, следует быть терпеливым и черствым. Желательна хитрость — но опять же не изощренная, а самая обычная, бытовая.

Когда я сам проник внутрь и понял, как все устроено, — старший брат не перестал интересовать меня, но перестал волновать; он больше не казался сверхсуществом, великим алхимиком, медитирующим над машинкой «Магнер», пока в ее черных пластмассовых пальчиках трещит, мелькая, зеленый американский кэш. Я тоже завел себе такую машинку. Тоже купил пейджер и галстук с попугаями.