Стыдные подвиги

Думаю, наивные члены криминальной группировки просто не представляли, с кем имеют дело. Не видели арбуза, выращенного на жидком негреющем солнце средней полосы. Не читали спортивного дневника с пометками о скверном самочувствии. Не мазали хитрыми мазями пластиковые лыжи ценою в состояние.

Потом мы не виделись шесть лет. Из этих шести лет я три года сидел в тюрьме, потом год работал на Кавказе; остальное время провел, входя в разнообразные делириумы — алкогольные, наркотические, нервные — и выходя из них. По-моему, за это время я ни разу не вспомнил о существовании старшего брата и сей факт постыдным не считаю.

Он тоже был авантюристом, переживал кризисы и беды, но никогда не просил о помощи. Друзья, подруги, ближняя и дальняя родня — все просили; он — не просил ничего.

Просили взаймы, просили встретить в аэропорту и на железнодорожном вокзале, просили помочь переехать, просили набить морду и просто напугать, просили пустить переночевать, просили распечатать документ на струйном принтере. Я тоже просил: взаймы, подкинуть до метро, дать посмотреть диск с фильмом, написать программу, зарегистрировать сайт, залезть в базу данных ГИБДД, укоротить брюки.

Паутина просьб скрепляет всех нас, просить — естественно для человека, выполнять просьбы — еще более естественно; уметь отказать в просьбе — полезный навык, уметь попросить так, чтобы тебе не отказали, — еще более полезный. И только старший двоюродный брат Мишка никогда не был включен в эту систему.

Называя его гением, я не имею в виду результаты его деятельности. Оценивать человека по результатам его труда слишком жестоко. Думая о брате, я считал его гениальным в своей самодостаточности: его мозг в колоссальных объемах производил умозаключения, и сам же их потреблял без остатка.

Друзей он никогда не имел, а приятели, партнеры и подельники менялись слишком часто, чтобы придавать значение их появлению либо исчезновению.

Когда я снова встретил брата, ему было за сорок. Слегка располневший, спокойный, с той же, хорошо мне знакомой, слабой улыбкой, означавшей: «Я знаю, как все устроено на самом деле», он занимался чрезвычайно достойным делом: подписывал всем желающим авторские экземпляры собственной книги.

В первой половине нулевых годов меж братьями произошла рокировка, теперь дела пошли в гору у младшего, Ивана. Импорт китайских игрушек, пятьдесят точек сбыта, кожаные кресла в офисе с окнами на Ленинградское шоссе. А старший, умудренный, подуставший, заходил в гости: поболтать и, наверное, занять денег. Сам он давно не практиковал, предпочитая продавать идеи в чистом виде. Читал лекции студентам, писал статьи. В какой-то момент я застал его в офисе Ивана.