Стыдные подвиги

Это такой этикет, фигура речи. Как обычный человек в конце беседы говорит: «Пока!» или: «Счастливо тебе!», — так люди из криминального мира добавляют: «Любому башку отстрелю».

— Вот, — сказал я Семену Макарову, закончив разговор и отбросив телефон от себя; пластмассовая сволочь проехалась по полированному дереву ресторанного стола, уперлась в пепельницу. — Я победнел на десять тысяч.

— Слон? — осведомился Макаров.

— Не могу, — ответил я. — Язык не повернется. Ты же не можешь отцепить Жорика?

— Да, — мрачно подтвердил Макаров. — Это невозможно. Он мне как брат.

— Кстати, о братьях, — сказал я, понимая, что Макарову тяжело говорить про своего товарища Жорика, поэта и музыканта тридцати восьми лет. — Брат жены собрался играть свадьбу. А невеста — родом из Пензенской области. То есть от Пензы еще сто пятьдесят верст вглубь страны. В самые дебри. Но свадьбу хочет настоящую, на пятьдесят гостей. Жених месяц искал место, кафе или ресторанчик скромный, где-нибудь на окраине, либо в ближнем Подмосковье… Не нашел. Цены везде — ломовые. Короче говоря, в итоге постановили гулять в доме невесты…

— В дебрях, — сказал Семен.

— Ну да. Будущей свекрови купили билет. Настоящий имперский стиль, классика: автобус Москва — Пенза, шестнадцать часов в сидячем положении. В Москве — плюс тридцать два, в Пензе — плюс тридцать семь, самое время на автобусе путешествовать. Я вчера прихожу — она в слезах. Как я поеду, у меня артрит, радикулит и остеохондроз, мне шестьдесят пять лет… Ладно, говорю, мама, забудь про автобус. Езжай как белый человек в купейном вагоне. Три тысячи туда, три тысячи обратно. И еще в поддержку возьми внука, — ему полезно будет посмотреть на город Пензу…

— А жених? — спросил Семен.

— Ничего, — ответил я. — Говорю же, денег нет. Шофером работает, едва жив. В общем, дал я теще, сколько надо. Два билета туда-обратно, и еще на карман. Итого победнел на четырнадцать тысяч…

— Фигня, — сказал Семен. — Вот у меня был другой случай. Месяц назад жена подходит, говорит: подруга в Израиль собралась, купит для меня косметику, с Мертвого моря, самую наилучшую. Здесь такой набор стоит пятнадцать тысяч, а там, естествено, — дешевле.

Морщась, Семен отхлебнул кофе, сунул ложку и стал размешивать мутные сливочные остатки.

Все вокруг в этом июне в этом городе было мутное, сливочное, и кто-то вроде Бога изредка размешивал гущу, посылая сверху дожди и ветры, а сбоку — инфляцию, налоговые ужесточения и техногенные катастрофы.

— Три дня назад, — Макаров опять отхлебнул, — объявляет: дело сделано! Подруга вернулась, все привезла, надо ехать, забирать.